Богиня

Когда Секхет ушла, я всё ещё стояла на коленях. Слёзы текли из моих глаз, как два горных ручья, но я никому не хотела показать их.

«Почему я не такая же, как Лейла, – подумала я, – тогда моя мама гордилась бы мной, и я не навлекла бы на себя злость Мадины-апы».

Однако уже тогда, будучи ребёнком в глубине своей незрелой души я понимала, что нельзя покоряться, если кто-то унижает тебя. В моей душе рос протест – протест устоявшимся правилам и обычаям, унижающим женщину.

Правда, что я могла сделать тогда – несмышлёная девочка, ищущая Истину, или, по крайней мере, пытающаяся её найти?

К тот день и в ту ночь я не притронулась к еде.

Я слышала, как в мечети муэдзин созывал людей на утренний намаз.

Я слышала их сонные голоса, улицы Бухары постепенно оживали, словно, муравейник, кем-то растревоженный.

К обеду в комнату вновь вошла Секхет. На ней было розовое платье и такие же розовые шаровары. Секхет была уже немолодой женщиной, о её судьбе я ничего не знала, знала только, что она всегда сочувствовала мне и со многим не соглашалась, что происходило вокруг неё, но предпочитала молчать и не высказывать своего мнения вслух.

Она нашла меня за уплетанием фиников, и я заметила лёгкую улыбку на её смуглом лице.

– Секхет?

Я поспешила дожевать остатки фиников.

– Ты ведь не расскажешь про курицу? – с надеждой в голосе спросила я её.

– Нет. Конечно, нет. Госпожа ждёт Вас у себя внизу. Она хочет поговорить с Вами.

– Хорошо. Я иду……а ты можешь съесть мой ужин. Всё равно я не притронусь к нему.

…..Когда я вошла в комнату мамы, она сидела ко мне спиной и смотрела в окно.

– Матушка, я пришла. Секхет сказала мне, что ты хотела видеть меня, – произнесла я, чтобы обозначить своё присутствие.

– Проходи, Марджина. Садись.

Мама указала мне на мягкую декоративную подушку подле себя. Я опустилась на неё.

– Ты знаешь, почему я позвала тебя? – спросила она меня, всё ещё всматриваясь в окно куда-то вдаль. Голос у неё был спокойный и в то же время серьёзный.

– Нет, – ответила я, – но мне известно о том, что вчера в гости к нам приходила госпожа апа.

Мама повернулась ко мне лицом.

– Прости меня, доченька. Ты, наверное, думаешь, что я – очень жестокая мать. Но я просто беспокоюсь о твоём будущем. Женщина, исповедующая ислам, не должна быть дерзкой.