Воин храма «Золотой Дракон». Часть 1

Как многие восточные люди я принял позицию ожидания. Я знал, что в моей жизни должно что-то произойти, возможно, я предчувствовал что-то особенное, потому что мне постоянно давали понять это.

Однажды за три дня до того, как я должен был уезжать в Пекин, дабы начать своё служение в армии императора, ночью мне приснился сон. Я видел седого старца, который приблизился ко мне и сказал: «Ты не поедешь во дворец императора. Отныне ты должен будешь познать глубокую философию, уходящую к истокам человеческой цивилизации.

Ты сохранишь её и поведаешь людям».

«Разве я могу воспрепятствовать этому? – спросил я, – Всё уже готово к завтрашнему отъезду».

Старик улыбнулся, взглянув на меня своими мудрыми глазами, и произнёс: «Не переживай и усни, а завтра ты вспомнишь о том, что я тебе сказал».

Мне снились ещё какие-то яркие звёзды на фоне ночного неба, будто они перемещались в пространстве, как живые. Больше я ничего не помнил из своих видений.

Пробуждение моё было ужасным. Я даже не слышал звон колокола на центральной звоннице, который каждый день сигналил о начале нового дня.

Я думал, что сон мой будет длиться вечность, что истинный реальный мир находится вне пределов обычной жизни, а там, где к тебе приходят старцы с посохами, предсказывающие твою судьбу, где звёзды на небе способны передвигаться и танцевать перед тобою в воздухе.

Когда я открыл глаза, густая пелена, застилавшая их, никуда не исчезла. Я протёр глаза и попытался всмотреться в привычные очертания своей кельи.

Ночной туман не рассеялся, а всё ещё блуждал в темноте моего сна, только теперь я был уже в полном сознании и понимал, что возвратился «домой» в тело.

Дверь скрипнула. В келью вошёл один из монахов, чтобы помочь мне вынести собранные накануне вещи.

«Я ничего не вижу», – сказал я.

Монах помог мне подняться и осмотрел мои глаза. Он вышел, а мне велел остаться в келье и ждать его возвращения.

Вскоре он пришёл и протянул мне пиалу с каким-то горячим напитком.

«Выпей это», – произнёс монах.

Я подчинился и опустошил глиняную пиалу. Напиток представлял собой смесь зелёного чая и горных трав, каждый год собираемых воспитанниками со склонов Гималаев. Он оказался снотворным, потому что я практически сразу же уснул. Очнулся я на следующий день в совершенно незнакомой для меня обстановке. Я находился в маленькой, довольно уютной комнате с фиолетовыми стенами. Пахло ароматным зелёным чаем с привкусом жареного миндаля.