Последняя Универсаль

Сандерса нельзя оставлять на корабле. Во-первых, он сможет освободиться и сбежать.

– А во-вторых?

– Здесь не будет никого, и он просто может погибнуть от голода. Как-никак, а Джим Сандерс – человек, хотим мы этого или нет. И потом, нам может пригодиться его знание техники.

– А если оставить кого-нибудь из нас на корабле? – предложила Олимпия, – Разве это – не выход?

– Корабль не исправен, а пока что нам не удалось его починить.

– И что же ты предлагаешь?

Элен пожала плечами:

– Может быть, на этой планете существует какая-нибудь разумная цивилизация.

Мы попробуем попросить их о помощи, отремонтировать звездолёт, запастись провизией и приобрести карту, чтобы хоть приблизительно установить наши координаты.

– А не слишком ли много для одного раза?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что эта планета может оказаться совершенно необитаемой. И это в лучшем случае.

– В лучшем? А что же тогда в худшем?

– Здесь могут оказаться наши недоброжелатели, или какие-нибудь космические монстры, о которых мы даже не знаем.

– Но тогда нам вообще придётся опустить руки и сдаться на волю случая. Я не могу допустить подобного расклада.

Они посмотрели друг другу в глаза. Казалось, в каждой из них ожил дух соперничества, лидерства, и кто-то должен был победить.

– Хорошо, – наконец, произнесла Элен, – Кто за то, чтобы окружить корабль защитным полем и, оставив его здесь, отправиться на воздухолётах вглубь планеты.

Олимпия наблюдала за своим поражением, следя за тем, как каждый из присутствовавших, начиная с Элен и заканчивая Теодором, поднимал руки, тем самым поддерживая решение Элен.

Олимпия с укором посмотрела на Теодора, который опустил голову, желая избежать её пронизывающего взгляда.

– Кто против? – спросила Элен, как бы решив зафиксировать свою маленькую победу. Таковых не оказалось.

– Тео, ты тоже хочешь, чтобы Сандерс не оставался на корабле? – спросила Олимпия.

Он тряхнул своей белокурой шевелюрой.

– Тео….

– Прости меня, Лимпи, я просто на этот раз действительно согласен с Элен.

Сандерс должен полететь с нами.

– Ты действительно так считаешь? – спросила Олимпия.

– Да, я так считаю.

– И ты ещё клялся в преданности моему отцу? Ты утверждал, что являлся его сторонником, а на деле ты – Теодор Лидьярд, готов поступиться своими принципами и выпустить того человека, который действительно повинен в гибели отца, на свободу.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так!

– Теперь я начинаю убеждаться в обратном.