Ангел с поднебесья

Я прислушиваюсь к хору, всё сливается в одно целое, я представляю, как вокруг меня золотом играют лики святых: и Николай-чудотворец, и Пантелеймон-целитель, и Матерь Божья с Иисусом. Иисус молодой в белых одеждах с животворящим крестом в руках, а крест алмазами сияет, и алмазов тех великое множество. Матерь Божья грезится мне молодою девушкою в золочёной короне и голубом платье до пят с накидкой, лик её добрый, светлый, улыбающийся, глаза же голубые, как небо ясным днём или озёра посреди поля пшеничного.

Меня захватывает волнение, ибо впервые я пою при таком скоплении народа, слёзы сами собою капают из моих глаз, оставляя следы на щеках, я не вытираю их, моё внимание сосредоточено на пении.

«Благодать поселилась в душе твоей», – слышу я внутренний голос, который шепчет мне слишком внятно, доступно моему детскому сознанию.

«Благодать поселилась в душе твоей», – вторит моё сердце.

…Сестра Мария режет только что испечённый хлеб, я с наслаждением вдыхаю его запах, ставит на стол плетёнку с бубликами, сахарными пряниками, привезёнными в прошлом месяце из Московской губернии.

– Кушай, Таня, – говорит сестра Мария, – сегодня всем запомнилась божественная литургия.

– Отчего же запомнилась? – удивляюсь я.

– Оттого, что никто ещё никогда не пел так, как ты, аж до глубины прошибало. Слышь ты, один из прихожан, кажись, тобой шибко заинтересовался. Он к отцу Владимиру затем подходил, и они долго о чём-то беседовали, я краем глаза подсмотрела.

– Кто этот господин?

– Одет хорошо в лисьей шубе с дорогим воротником, с бакенбардами, сразу видно из высших сословий.

– Что он отцу Владимиру говорил?

– Вот бы знать, беда в том, что я ничего не слышала.

Страх сковывает мои плечи, еда уже не кажется такой вкусной, как раньше, и масло на хлеб не мажется. Почему-то представляется мне этот господин высокомерным, злым.

– Да не бойся ты, – успокаивает меня сестра Мария, – Он вроде с первого взгляда человек интеллигентный, начитанный. Но, думается мне, говорил он о твоём чудном голосе.

Ночью сон снится, будто далеко-далеко стоит человек в лисьей шубе и смотрит на меня, скрыться мне невозможно от него, и тогда припадаю я к иконе Чудотворца.

– Сестра Мария, существуют ли ещё иконы краше «Святой Троицы»?

Сестра Мария поспешно крестится:

– Почему не существуют? И такие есть. Видела намедни Святую старицу Пелагею.

– Какая она, та икона? Расскажите, – спрашиваю я.

Сестра Мария делает глубокий вдох.