Послание. Часть 1

…На мальчишке-подростке серая шерстяная шапка и огромный такого же цвета шарф. Несмотря на крепкий мороз одет он довольно легко в розовую синтепоновую китайскую куртку и джинсы. Щёки румяные от холода, и он всё время закрывает лицо варежками, чтобы хоть как-то согреться.

– Сигаретки не найдётся?

Я с трудом нащупываю в левом кармане уже начатую пачку «Кэмл». Почему я не могу бросить курить? Нервы, снова эти противные нервы. С интересом всматриваюсь в лицо мальчишки, освещённое тусклым светом уличных фонарей.

– Где твои родители?

– Дома.

– А им известно, что их сын шляется по городу и выпрашивает сигареты?

Мальчишка мотнул головой, дёрнулся, чтобы удрать, но я задержала его.

– Не стану я на тебя жаловаться, а тебе пора домой садиться за уроки. Эй, ты слышишь меня?

Смотрю на отсутствующий взгляд подростка.

– Слышишь?

– Будьте осторожны. Вам угрожает опасность.

– Опасность? С чего ты взял?

– Слухом земля полнится.

…Слухом земля полнится…. Полнится….

Откуда эта до боли знакомая фраза?

– Слухом земля полнится, – как заворожённая повторяю я.

Продавщица из супермаркета проплывает передо мной и навсегда уходит в небытие. Что произошло со мной на Иркином дне рожденья? Откуда я взяла, что Аверина окажется в больнице? Нет, конечно же, это ерунда, наваждение.

Я возвращаюсь с небес на грешную землю.

– Постой! Эй, где ты!

След сорванца простыл.

Опять наваждение.

Щёлкнула зажигалка. Где-то в самой глубине темноты то вспыхивает, то гаснет зажжённая сигарета, как глаз какого-то мистического ночного существа.

…Слухом… земля… полнится….– мерным ритмом стучит в моей голове невидимый молоток, и я забываюсь.

…Никогда не следует есть ватрушки тёти Клавы остывшими. Во-первых, они становятся сморщенными, застывшими, и тесто напоминает старую резину. Во-вторых, как из мёртвого тела уходит душа, и оно превращается в безжизненный труп, точно также из тёти Клавиных ватрушек уходит тепло её рук и любовь, с которой она выпекала их.

– Что, устала?

Добрая женщина подливает свежий кипяток в мой уже наполовину выпитый чай. Я безропотно киваю, всё ещё думая над последними событиями.

– А я тебе говорила – вертихвостка твоя Ирка. Давно бы замуж вышла, детишек нарожала и занялась чем-нибудь дельным, стоящим. А то она, вишь ли, в стриптиз-баре голой задницей виляет. Бесстыдница.