Игра с нулевой суммой

В социальных сетях он вообще больше не присутствовал, а раньше, когда и имел профили – не опознаваемые по никам и никак не соотносившиеся с его персоной – использовал их только по сугубо рабочим вопросам. Никакого рупора для провозглашения своих мыслей и идей ему не требовалось. Небольшое словоблудие ему было нужно лишь для того, чтобы разгрузить голову от назойливых предложений, крутившихся у него в голове, да и чтобы оформить их для себя в законченную форму. И в этот вечер, уже практически обессилев, он бросил смартфон куда-то на пол, после того как напечатал эти слова.

Прикрыв глаза, он подумал, что вот сейчас, через пару минут, как ему казалось, он встанет и пойдет в душ, а после ляжет спать, там, в комнате…

…Комната была небольшой и узкой. По периметру стен, кроме одной – где была небольшая сцена – стояли длинные черные кожаные диваны, перемежавшиеся с такого же цвета креслами. Прямо над одним из кресел по левой стене, горела неоном, разлитым по узким трубкам, бледно-розовая надпись на английском языке, которая то ли по задумке дизайнера, то ли из-за небольшого замыкания в системе ритмично мигала почти что в такт музыке.

Игорь Владимирович смотрел. Она танцевала.

Лучи фиолетового и синего света словно пронзали кожу девушки и скользили по плавным изгибам ее тела, сияющего блеском клубного масла. Свет представал в разных вариациях: он отсвечивал холодно-белыми, бегающими квадратами на стенах, потом двигался большими тепло-белыми кругами прожекторов и ослеплял, если ты попадался в его широкий фокус, затем густым веером желтых, красных, оранжевых потоков будто бы разрезал плотную толщу воздуха, в котором местами, кое-где, плавали облака белого дыма.

Все происходящее здесь походило на центрифугу, от которой кружилась голова. Без легких и крепких напитков он пьянел. Он смотрел на неоновую надпись и понимал, что буквы в его глазах расплывались – текст был совсем не читаем. Музыка словно контузия опускалась на его тяжелую голову, а сердце где-то под грудной клеткой билось в такт, выдавая четкий ритм, и постепенно входило в резонанс с танцем, который исполняла девушка. Кожа на его спине – там, под белой рубашкой и пиджаком – покрылась маленькими каплями пота. Он очень быстро дышал, но словно не ощущал своего дыхания.

Она всё танцевала. Ее плечи, талию и бедра обвивали массивные цепи, которые от резких движений звенели. Грубый металл входил в контраст с хрупкостью ее стана и лишний раз подчеркивал нежность и уязвимость женского тела.