Конечный итог

– Каких это – таких?

– Например, тех, которые говорят, что хотели бы иметь возможность писать больше текстов, а не больше кушать или больше смотреть в потолок.

– Мне кажется, нам уже пора.

Переводчик поднялся и помог мне встать, протянув руку, а потом вдруг притянул меня к себе и поцеловал.

Сияло вечернее июльское солнце, и целовались мы не где-то там у подъезда в провинциальной подворотне, а в Таврическом саду.

И я не почувствовала вообще ничего.

Только зарегистрировала это так, где-то внутри.

Вот я, в новых джинсах, целуюсь с петербургским хипстером под сияющим солнцем, как всегда и мечтала. И вот он перестал меня целовать, но по-прежнему аккуратно держит моё лицо в своих руках, как это всегда делают главные герои романтических лент.

– Мне просто дико нравится с тобой общаться, – тихо сказал он, – мы как-то так сразу и хорошо совпали. А это, уж поверь мне, происходит совсем не так часто, как тебе кажется.

За последнюю неделю я услышала нечто подобное уже в третий раз.

– Да, – ответила я. – Не так уж и часто.

Глава 5

У Юры был режим, но странный. Обычно он вставал где-то в три часа дня, ошалело бродил по квартире ещё пару часов, пытаясь окончательно проснуться, и уже к вечеру садился в своё министерское кресло, чтобы проработать всю ночь и под утро лечь спать.

Так как скоро ему уже надо было уезжать на учёбу, Юра решил, что нужно постепенно переходить на график обычных людей, которые днём работают, а ночью спят.

Получалось не очень.

Я зашла к нему на обед – в этот раз я даже принесла с собой свою еду – и увидела помятого и ошарашенного Юру, чьи биологические часы ещё сильнее засбоили от моего сбивчивого рассказа про выходные.

– А почему ты валялась именно в Таврическом? – уточнил Юра. – Это же колыбель российского парламентаризма. Там бродит призрак Пуришкевича. А ты валялась.

И где ты валялась? На лужку?

– На лужку, – подтвердила я, – на чужом свитере. Но как-то он меня пугает.

– Пуришкевич?

– Да какой Пуришкевич! Мой новый знакомый!

– А что он? Атакует?

– Ну вроде того. Пишет пронзительные сообщения о том, что не может даже работать и всё время думает обо мне.

– Не верь, – Юра забрал чайный пакетик и понёс его в мусорку. – Пройдёт неделя, и он тебя забудет, это всё гормоны.