Просветлённый

Говорили, Фалес мой великий учитель, имел финикийские корни, я безмерно уважал его, однако часто слышал истории о «морских дьяволах», от людей, которые пострадали от них. Это были финикийцы, похищавшие людей, увозившие их в далёкие земли и продававшие на невольнических рынках, независимо от того, кем до похищения являлась их жертва.

В Греции ходили разные слухи об этих морских дьяволах. Говорили, у них был особый знак на корабле в виде нарисованного довольно искусно человеческого глаза. Этот глаз превратился постепенно для меня в наваждение.

Я часто видел его в своих снах и страдал немало от подобного навязчивого состояния. Тогда, будучи пятнадцатилетним подростком, я ещё не знал того, что в будущем мне придётся столкнуться с вероломными финикийцами. Однако тогда они только превратились для меня в навязчивую идею, заставляя внутренне напрягаться при упоминании об этих людях.

Рассказывали, многие респектабельные, всеми уважаемые люди из-за вероломности и разбойничьих действий финикийцев были превращены в рабов.

В моё время стать рабом было гораздо легче, чем уважаемым оратором и свободным горожанином.

Однажды Фалес подошёл ко мне, по-дружески похлопал меня по плечу и произнёс:

– На сегодня занятия окончены. Все уже разошлись, разъехались, мой дорогой Дионис. Когда же твой отец приедет за тобой?

– Мой отец? Но он сейчас уехал в Индию за своими пряностями, учитель, – ответил я, сворачивая свитки, на которых я записывал то, что говорил нам Фалес во время занятий.

Затем, уединившись, я вновь читал свои записи, чтобы мне было легче запомнить всё. Не все ученики практиковали подобное усердие, надеясь на свою память. Но Фалес призывал нас, всё же, вести записи, если дело касалось геометрии.

– Память человеческая несовершенна, – говорил он, – не особо полагайтесь на неё.

Я чувствовал, ему нравилось моё усердие и усидчивость.

– Хорошо, поживи немного в моём доме, – произнёс учитель, всматриваясь в пенное море, покрытое лёгкой туманной дымкой, – я не жду учеников на следующий сезон.

– Не ждёте? Почему, учитель? – удивился я.

– Я уезжаю вновь в дальнее путешествие, а по возвращении, если оно произойдёт, я вновь буду набирать учеников.

Увидев сомнение и разочарование в моём взгляде, Фалес философски улыбнулся.

– Ты хочешь продолжить учение, Дионис? – произнёс он.

– Но почему Вы говорите «если произойдёт»? Неужели, Вы не уверены, что вернётесь сюда? – спросил я.

Он пожал плечами.