Просветлённый

Сахиб всё утро была как-то по-особенному молчалива и грустна. Я коротко простился с ней, хоть она и ожидала большего, привыкшая улавливать мою благосклонность к ней. Возможно, она хотела, чтобы я взял её с собою в Афины, и взглядами, и поведением своим всячески намекала мне на это, не решаясь сказать напрямую.

Я дал понять, что она останется в доме, лишённого хозяев, в то время, пока я буду отсутствовать.

– Присматривай за рабами и жди меня, – произнёс я, вскочил на коня и устремился вдаль. Только в пути я понял, что так хотел поцеловать её, но не сделал этого, обеспокоенный грядущими событиями и той бедой, которая так неожиданно свалилась на мои плечи.

Я хотел разыскать мать до того времени, как возвратится отец из своего странствия, хотя и понимал всё безрассудство своей идеи. Мой конь нёсся так быстро, что долины и холмы мгновенно проплыли перед моими глазами.

Впервые я не замечал этой красоты, в то время, как раньше всегда любовался природой и думал, что, возможно, по этим холмам когда-то проходил сам Дионис или Пан, а в этих неглубоких речушках могли обитать нереиды, только я никогда не видел их.

Когда Солнце уже сияло в центре неба и освещало холмы и луга, я натянул поводья, взглянул на белеющие в низине храмы Афины и Аполлона.

Оказавшись в Афинах, я был поражён обилием людей, снующих туда-сюда вдоль городской площади, рынка и неровных улочек, множеством статуй и храмов с золотыми изваяниями покровителей этого города. Афиняне всегда поклонялись Аполлону и благородной Афине, не жалея золота для изваяния статуй этих божеств.

Уличные бродячие музыканты слагали целые поэмы об этих божествах и прямо на виду у всех пели баллады, собирая вокруг себя зевак, готовых платить за музыку и пение.

О, вы, прекрасные музы,

Что водят хороводы

На склонах лесистого

Геликона,

И воспевают Великого Аполлона,

Дочери Зевса и Мнемосины,

Пропойте славу

Спутника своего.

.

Даже не Олимпе великом

Воцаряется тишина,

Когда туда нисходит

Аполлон,

Даря этому миру своё сияние

Радость.

О, великие Орфей и Лин,

Пропойте мне славу

Вашего отца —

Божественного Аполлона.

……….

Я заслушался и совсем не заметил маленького воришку, пытавшегося вытащить из моей котомки еду.

Я поймал мальчишку, тот жалобно посмотрел на меня, оценив мою силу.

– Отпусти меня, господин.

На его плече было выжжено клеймо.

– Ты – беглый раб? – спросил я.

Мальчишка попытался дёрнуться, но я удержал его.