Просветлённый

– Это – мой дар тебе, грек Агапий, – произнёс Кир, – отныне эта девушка – твоя, и ты можешь распоряжаться ею на своё усмотрение.

Когда впоследствии отец рассказывал нам, детям, эту историю он не смог передать тех чувств словами, которые он испытал тогда. Могу себе представить, как был удивлён, обескуражен и сбит с толку отец при появлении подобного «дара». Отказ мог означать оскорбление и мог разгневать царя царей. Однако отец не привык лгать, и его замешательство вызвало всеобщий конфуз.

– Что же ты молчишь, грек Агапий? Неужели тебе не понравился мой подарок? – спросил Кир.

Отец ещё раз взглянул на красавицу-персиянку, опустил голову. Он был смущён.

– Ну, отвечай же!

– Твой дар – само совершенство, Владыка Земли и Моря, но… я уже женат и очень люблю свою жену и детей.

Он ожидал агрессии и гнева перса, однако вместо этого Кир II рассмеялся; отец заметил, что на лицах стражи и сановников тоже появились улыбки.

– Так ты верен своей супруге, грек? – спросил Кир, – интересно знать, что же это за богиня, которая смогла заставить мужчину не желать других женщин.

Ответь мне, грек, твоя жена красива?

– Да, повелитель.

Кир вздохнул:

– Что ж, я не могу забрать обратно свой дар, ибо у нас не принято так, забирай эту рабыню на свой корабль и плыви в свою далёкую Грецию, ведь вы, греки, так любите море. Но помни, я жду тебя с новым товаром.

…..Отец вернулся из той поездки довольно счастливым в хорошем настроении, он мало суетился и много рассказывал.

Он привёз много заморских фруктов, чему мы, дети, естественно были безмерно рады. Любой ребёнок обрадуется чему-то необычному, непривычному, отличающемуся от того, к чему он был давно привычен.

Фрукты эти давно знакомы мне в моих странствиях по далёкому Индостану: манго, персики, бананы, кокосы; но тогда они казались воистину диковинкой для нас. Вообще, мы каждый раз ожидали отца, потому что знали, помимо монет, тканей и ещё ряда новых товаров, необходимых в хозяйстве, он не забудет порадовать гостинцами и всех членов семейства.

С тех пор в нашем доме поселилась смуглокожая Сахиб – красивая заморская рабыня; правда, в нашем доме с ней обращались вовсе не как с рабыней, а просто как с подругой моей сестры Лары.

Возможно, моя мать ревновала Сахиб к отцу, но благодаря присущей ей мудрости она никогда не показывала этого.

Мою мать назвали Афиной в честь воинствующей и благородной Афины Парфенос.