Лабиринт Евы. Повесть

Ева же, отворачиваясь, думала: «Если бы вы знали… Если бы Вы знали, что он творит с вашей Евой, вы бы привязали меня к батарее, а его спустили с лестницы…» Но Ева молчала, она не представляла себе, как омрачит их счастье, как разобьёт их сердца сообщением о том, что она несчастна. Ева держала марку и молчала.

Вадим действительно был нежен и внимателен. В периоды ремиссии это был совсем другой человек. Он нежно любил свою жену, делал все дела по дому, ежечасно звонил ей, и был милым, чистым, белым и пушистым.

Но проходило время, и все повторялось… Из зеркала на Еву больше не смотрела веселая счастливая молодая девушка, теперь из зеркала на Еву смотрела уставшая постаревшая женщина с потухшими глазами, невыносимо одинокая, с вечной болью в груди…

Безответно Ева всё это выносить не могла. Она замыкалась в себе, не разговаривала, погружая дом в тяжелейшую атмосферу, иногда она огрызалась, когда Вадим приходил невменяемым, ругалась, не в силах превозмочь отвращение от совершенно чужого ей человека, которого она откровенно презирала.

Его демоны начали порождать её демонов. Закончилось всё тем, что Вадим стал поднимать на неё руку. Хватка бывшего спецназовца давала о себе знать: он закрывал ей рот так, чтобы она не кричала, бросал её через колено на кровать, так, что она падала навзничь, теряя на секунды сознание, выкручивал ей руки, хватал за шею. На теле у Евы стали оставаться синяки, которые она прикрывала платочком или тональником перед походом на работу.

Ева с тоской смотрела на мир: неужели так живёт большинство, и сама не верила в происходящее.

Не может быть, не может быть, чтобы весь мир был так несчастен! Сама же она, иногда горько усмехаясь, проходила все то, на что когда-то гордо вскидывала голову и отвечала: «Со мной такого никогда не будет! Я этого не позволю!»

«Я никогда не позволю, чтобы муж меня обзывал и мне грубил!» «Я никогда не позволю, чтобы со мной не считались, чтобы меня не уважали!» «Я никогда не позволю!…» Всё позволила Ева, и даже немыслимое – рукоприкладство.

Некуда было бежать. Не к кому. Стыдно. Больно.

Ева теряла себя. Она все чаще плакала и хотела домой, к маме. Она вспоминала свою комнатку, безмятежность, и душа её рвалась туда, под родительское крыло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67754975) на ЛитРес.