Освобождаясь от оков

Увидев меня на пороге, Антон пожимает плечами, но мне кажется, что он понимает, почему я пришла.

Опередив его домыслы, я говорю:

– Мне нужно забрать тетрадь, которую оставил мне Виталий.

Антон молча показывает пальцем в угол на старую деревянную тумбочку.

– Там его вещи, – односложно отвечает он, – Светлана Савельевна запретила что-либо брать.

– Не беспокойся, я возьму только тетрадь. Он мне разрешил.

Последняя фраза была сказана как-то естественно, и мы оба понимали, что умерший человек отныне ничего не решает, но нам было важно согласие Витьки.

Она оказалась внизу поверх каких-то книг. Я достала книги, чтобы лучше рассмотреть. Это были Нитше, Кант, Соловьёв, я не могла даже раньше предположить, что Витька зачитывается такой серьёзной литературой, ведь все три относились к философским трактатам.

– Забери их тоже, – услышала я голос Антона.

– Но у Виталия могут быть родственники, – разумно возразила я.

Он махнул рукой:

– Никого у него нет. Во всяком случае, он никому не нужен.

На исчезновение этих книг никто не обратит внимание.

– Ты уверен?

– Да.

– Антон, а ты не скажешь, что я была здесь?

– Не скажу.

Я улыбнулась, несмотря на то, что улыбка была не совсем уместна, села без приглашения за стол с маленькой розовой вазочкой из пластика. В вазе были сухие кленовые листья красные и жёлтые.

– Это Витька придумал, – пояснил Антон, – Он говорил, что это здорово успокаивает, – Я заметила, как Антон вытер слезу, точнее быстро смахнул её, ведь мужчине считается неприличным плакать в присутствии женщины.

Дурацкий этикет. Иногда мужчина хочет всё высказать, что у него наболело на душе, но от него отворачиваются, если он делает это с помощью слёз.

Антон продолжал:

– Витька сюда уже во второй раз приезжает. Первый был в прошлом году в конце сентября, когда им разрешали гулять в саду. Он набрал охапку листьев, засушил их и вот недавно разложил. Действительно успокаивает.

Я взяла листья, видя, как Антон не возражает.

– Почему ты утверждаешь, что у него никого не было? – вдруг неожиданно для себя спросила я.

– У него есть мачеха, которая его не любила и двое сводных братьев. Витька помогал им, если находил какую-то халтуру, ну он же – столяр. Но, по-моему, никому до него нет дела. Я ведь с ним из одного города.

– Как ты думаешь, почему он это сделал?

Антон вновь пожал плечами:

– Не знаю, наверное, устал от жизни, устал быть одиноким.

– Он был не одинок, – прошептала я.