Номинация «Поэзия». Короткий список премии «Лицей» 2022

Вот его нищий, наморщенный лоб старика

и большая рука,

лёгкая, как ветер на плече,

паутинками играющий в луче.

Как зовёт его голос, единственный, что не врёт!

И – усиленный – превращается в рёв —

обещанием только, прощеньем одним —

как на запах морозный воздух – и ещё дым, дым.

«Тихого ветра, почти невесомых слов…»

Тихого ветра, почти невесомых слов,

книги, раскрытой случайно,

хватит, чтоб сдвинуть с осей, с нетвёрдых его основ

сердца ищущее качанье —

веточку ивовую точь-в-точь.

Но – горькое и тяжёлое, движимое рывками,

слепленное из туч,

неохватное, как Лазарев камень:

долгий дождливый рассвет,

крона воронья, как живая…

Слабый, и обещающий, и необратимый свет

светится, прибывая.

Так с силою ахнут в гулком воздухе октября,

накануне успевшего разгореться,

три нисходящих удара —

я

те

бя —

брошенного, как мяч на ступени, сердца.

Памяти Маши

Вот идёт, и впереди неё дрожит барабан

в кронах ясеней просквожённых,

улыбается – лепесток клевера, прилипший к зубам —

королева процессии побеждённых.

Вот играют до горизонта… Два стройных пажа

держат космос одежд её нежно и гордо.

Она приближается, как рассвет,

как столетний подземный пожар,

подтачивающий далёкий город,

мой родной вавилончик: цистерны «Башнефти», опоры ЛЭП,

телебашня, единственная высотка, —

всё – в яму, в азиатский гремучий рэп,

в чёрную жижу до подбородка!

Вот идёт, водит смерть свою на узде, а сама

светится, как обещанная невеста.

Затаённая, на лугу её ума

просыпается бабочка и снимается с места.

Оружье её – ромашка, в крапиве её чело,

тимофеевка, мятлик, пижма – её прислуга.

На Кирилловском кладбище – ничего,

кроме луга и луга,

этой пёстрой, дохнувшей в лицо страны,

чьё живое имя

не поместится в тесном доме моей строфы —

ново, неповторимо.

«Кто входит один в непролазный грот…»

Кто входит один в непролазный грот

и рисует,

потом замыкает вход;

кто читает

Риму и миру

на пустой площади под дождём

и говорит с дождём —

так спишь и бормочешь уже никому

в двойную молчащую тьму:

тому,

кто с тобой,

кому улыбается младенец слепой,

кто путешествует налегке

и держит сокровище в кулаке.

Перед ним склоняются небеса, как говорит поэт.

Я видел другое: как брызнет свет

утром в прохладный двухсветный зал,

как бы пустой вокзал.