Всё укроется снегом белым…

Но юрист предупредил – изменится семейное положение, разрешение аннулируется.

– Это всё выдумки. Она подержит тебя рядом, пока не попадётся кто-то получше.

– Что ты, я сам говорил с юристом.

– Это всё выдумки.

У нас набралось десять мест багажа. Соленья, варенье, тёплые вещи, даже зеркало с полочкой в прихожую. Брат говорил:

– Зачем, контейнер всё увезёт.

Но когда он ещё будет, этот контейнер…

– Она хозяйка, ей видней, что нужно в доме, – ответил Витя со своей обезоруживающей улыбкой, и все замолчали.

Жизнь идёт какими-то кругами, как медленный вихрь, и внутри его люди перемещаются, сталкиваются, расходятся…

Одна тень из прошлого появилась в нашей жизни, когда этой самой жизни не было ещё и месяца.

Витя пришёл с работы радостный:

– Знаешь, кто приезжает? Игорь Травников! Он мне на работу позвонил, сейчас поем быстренько и поеду встречать. Ничего, привезу его сюда на одну ночь?

– Привози, конечно.

– Я ему сказал, что женился. Он спросил: «На ком?» Я сказал: «На нашей Светлане, с вакуумного, помнишь её?»

– Да ты ешь, а то опоздаешь!

– Нет, послушай! Он говорит, как ты мог на ней жениться, она же не хозяйка, она поэтесса!

– А ты?

– А я говорю – нет, она хозяйка!

– Молодец! Поезжай скорей.

Я сидела одна. У меня было время вспомнить всё, связанное с человеком, который сказал своему лучшему другу, что на мне нельзя жениться…

Он был небольшого роста, немного скособочен, один глаз косил. Когда я на втором курсе привела его домой, мама возмутилась:

– Когда ты перестанешь таскать в дом больных щенков и котят и приводить убогих мальчиков?

А потом он сказал – женщина носит его ребёнка, и он должен жениться, как честный человек.

Мы ни разу не разговаривали до конца института.

А сейчас Витя привезёт его. И ко всему он ещё считает, что на мне нельзя жениться. Да все свободные мужики вокруг только этого и хотели! Я рассмеялась в лицо своему отражению в зеркале и стала накрывать на стол.

Я волнуюсь? Конечно, я волнуюсь…

Они приехали, сели за стол. На нём, впервые в Соломенной сторожке, воцарилась бутылка водки. И капустка малосольная из холодильника с яблоками и клюквой, и фирменный борщ, настоящий, донской. И будто не было ничего тяжёлого между нами, только – а помните? У меня всегда было чувство, что все одноклассницы – сестрёнки, а институтские – самые близкие на свете друзья.

С Витей мы вообще оказались одной крови.