Возврат

Через несколько минут пришли три человека. Они спокойно переговаривались, не обращая внимания на то, что Надя перед ними орала, как попавший в капкан зверь, извиваясь и моля о помощи. Всё, что ей удалось расслышать – это «подождём ещё». «Подождём? Да вы совсем уже что ли, давайте, делайте уже что-нибудь. Я щас подохну тут». Какая-то жирная баба сняла с лица маску и мерзким, наглым голосом, естественно, высокомерно сказала:

– Девочка, рот закрой, а то выкачу тебя в общую палату, там и будешь орать, – верхняя губа презрительно дернулась, и испепеляющий долгий взгляд призвал Надю не грубить более.

Боли усиливались и дошло до того, что она потеряла связь с реальностью, всё как в тумане, от слёз изображение расплылось, голоса, собственные крики, какие-то люди хороводят вокруг, запах пота и плоти, сдавленный воздух, тяжело дышать. После долгих часов мучений – облегчение. Надя замолчала и затаила дыхание. Один, два, три, четыре, пять. Нет, плача не было. Последняя надежда умерла в Надежде. И она отключилась.

Сон был без снов. Тяжёлый, не восстанавливающий, а угнетающий. После такого сна и вставать не получается. Тяжесть в теле не позволяет.

Проснулась измученная и уставшая. Люди, нет она не хотела ни видеть их, ни слышать, окружающие стали ей противны, хотелось только пить, жажда трепала её изнутри. «Пить, пить», – прошептала ссохшимся голосом Надя. Но никто из счастливых будущих мамочек не оглянулся. Словно тень, она встала, прошла до раковины в углу и пила из открытого крана, жадно втягивая воду и разбрызгивая капли вокруг, даже волосы намочила.

Зашёл врач. Она не знала, утро сейчас или вечер. Доктор выглядел бодро. «Утро, наверное».

– Зосимова. Всё хорошо? Ходить можете?

– Да.

– Тогда идите ко мне в кабинет, я тут закончу осмотр и приду.

Она послушно поползла, куда сказано. Зашла, села на стульчик у стола. На столе стоял макет женской половой системы, а яичники лежали рядом. «Видать, объяснял кому-то, что детей им не видать». Закатила глаза и откинулась на спинке стула.

Только, как показалось, начала дремать, открылась дверь, бодряк вошёл и сел напротив.

– Что Вам сказать, Надежда, всё прошло успешно, никаких осложнений нет, Вы сутки проспали.

Она ничего не говорила, а просто тупо смотрела на него.

– Полежите у нас ещё, мы понаблюдаем и, когда всё нормализуется, выпишем.

– Кто это был?

Протяжный выдох ветерком колыхнул бумажки на столе.

– Мальчик.

– Богдан, значит, – и тёплая слеза упала с ресницы.