Заблуждение. Роман про школу

Каждая секунда только усиливала его, а отсутствие ответа на вопрос Бандзарта грозило впоследствии серьезными мерами с его стороны. На это класс пойти не мог, и, пожалуй, абсолютно правильно поступила Даша, решив взвалить на себя всю ответственность и аккуратно приоткрыть для Бандзарта завесу тайны:

– Просто у нас сейчас был очень необычный урок литературы, – сказала она.

– Необычный? И что дальше? – спрашивал Бандзарт.

– Просто мы еще не отошли от него.

– Что значит «не отошли»? – не понял Бандзарт.

 – Там что-то случилось?

– Не то чтобы случилось… – замялась Даша.

Тут Бандзарт резко оборвал ее:

– Стоп. Я только сейчас заметил: а где Таганов?

Феликс умел ставить вопросы ребром, причем ребро это у него всегда получалось очень острым, – поэтому никто никогда не знал, как на них отвечать.

Вот и сейчас возникла та же проблема. Несколько человек делали попытки объяснить Бандзарту ситуацию, произошедшую на литературе, и в их числе были Саня, Арман и я, но, похоже, тот наши попытки совсем не оценил.

Впрочем, наверно, надо признать, что и «объяснители» из нас вышли никудышные. Действительно, внятно рассказать Бандзарту про монолог Кости у нас так и не получилось. Более того, ярые попытки некоторых других лиц сделать это привели к доселе невиданной вещи – начался всеобщий шум и гомон, который достаточно быстро перерос в так называемый базар-вокзал – фантастика! – на химии! Такое на уроках под началом Бандзарта произошло впервые!

Действительно, ранее Феликс даже шутя и отдаленно не позволял нам устраивать на своих уроках различного рода споры, а о более шумных диспутах речи и вовсе идти не могло! Поэтому стоит ли говорить о том, какую невероятную злость вызвали у него наши «попытки»?! Он с невероятной спешкой поднялся на кафедру и на fortissimo[15 - Очень громко (ит.

).] потребовал тишины, а нам уже тогда стало ясно, что Бандзарт просто так не посмеет забыть наши выкрики.

И вот, когда до конца урока оставалось пять минут и Феликс увлеченно рассказывал про водородную химическую связь, – его монолог вдруг охватила пауза. Замечу, что в тот момент мы уже жаждали начала конца урока и с уверенной надеждой полагали, что каких-либо сюрпризов не предвидится, – однако тогда же наступило и начало конца наших надежд. Бандзарт решил подложить нам очередную свинью.