Прекрасная планета

а когда ужас исчезал, в дни как сейчас – ужас конечно где-то был, но как часть, как реакция, а не как это упоительное огромное не дышащее багрово-красное небо.

странная такая жизнь когда нет ужаса, Ло привык в нем жить, хотя конечно к такому нельзя привыкнуть.

ужас был еще такой торжественный и по-своему Ло восхищал. торжество момента. вот это – настоящий ужас, не поддельный. настоящий человеческий кошмар. Ло был заворожен кошмаром. его удивительной плотной стихией. как будто это единственное место где Ло становился большим, единственное место где Ло мог раскрыться, а не быть задавленным под прессом, единственное место где Ло мог переживать.

ужас был где-то внутри, как укрытие для чувств. Ло ходил туда хоть и настрадаться – но начувствоваться вволю. надышаться этим грозовым воздухом. силой. стихией. простором. бурей.

наедине с собой. наедине со своими чувствами в том масштабе в котором они существовали, в их естестве

сочетания?

рядом с Вахом было почему-то очень неловко.

Вах как-то так выворачивал события что и за них тоже было неловко.

за то что ты умер и попал сюда. и что тебя никак экзистенциально не озаряет. а Вах как будто бы этого ждал. и от себя и от других, и ему бесконечно стыдно что это происходит, но он надеется разобраться, поэтому изо всех сил ищет какой-нибудь экзистенциальный шприц, котором можно будет уколоться, просветлиться и чтобы не видеть то как люди опозорились.

сначала Ло думал что ему показалось что Вах сильно стыдится того что умер и не просветлился, но потом это ощущение неловкости за свое состояние появлялось только с ним.

особенно когда дело касалось того что Ло не может работать.

у Ваха бегали глаза, словно он искал куда бы спрятаться от того что придется увидеть что кому-то очень сильно не хорошо, и он своими мотивационными речами не сильно может помочь, хотя обязан.

но когда Ло понял как Ваха клинит, то немного полегчало. он перестал присоединяться к этому стыду, и больше наблюдал за Вахом. Вах был таким убедительным в своем чувстве что у него было стыдно спросить про бога чтобы не выдать какую-то порочную тайну, стыдную, ядовитую, вроде того что людишки жалкие и мерзкие, и смотреть на них противно, но если мы будем замалчивать, то для общего блага может удастся сначала притвориться, а потом забыться и поверить в свою фантазию.

но для этого нужно молчать и бояться сболтнуть лишнего, чтобы не дай бог не потревожить дымку, которая тает едва не от любого прикосновения.