Прекрасная планета

зачем ему облака, сосны, песочный бережок, архитектура, если он бесполезен?

Ло даже не пытался радоваться, это было бесполезно, он же ни с кем этой радостью не мог поделиться, кто он такой.

Ло был благодарен Мише за то что он есть, за то как завтракает, сидит в телефоне, снова работает, за этот образец благодати и умиротворения. Ло восхищался – вот Миша может жить, а я – нет.

было очень стыдно за самого себя. и ничего его не оправдывало.

хотелось себя наказать. никогда не смотреть на облака, никогда не радоваться, чтобы хоть как-то искупить этот косяк.

какой? Ло толком не знал, но чувствовал витиеватую тучу вины, и некогда было тут рассусоливать, еще глубже быть виноватым, нужно было исправлять то что есть, а как? ему же ничего нельзя? хотя бы не мешать. а то что на душе ад, так это ничего, рай – то что он не гадит другим людям, что он всю эту грязь держит в себе и так сохраняет свою честь.

ну какой человек рядом

– Ло ну какие глупости, – говорил он себе, – ну какой человек рядом, ни один умный человек так не говорит, значит это какая-то несусветная глупость, тьфу, поскорее забыть! стесняться нужно такого, а из него лезет, ну вот опять, вот позорище.

умные люди с достоинством плывут, сохраняя вокруг себя приятную вежливую гладь, здравствуйте, спасибо, до свидания, пожалуйста! как лебедки по пруду! вот настоящее благородство.

а такие вещи даже вслух нельзя произносить.

беспокоить людей, нельзя нельзя. Ло всю жизнь старательно молчал, и изо всех сил старался после жизни.

и просто умирал от стыда что это не удавалось заглушить насовсем, ни одного дня он не мог прожить как приличный человек, как царевна лебедушка, чем больше он старался весь день – тем больше к вечеру его распирало.

ему было очень очень стыдно что он доставлял людям столько неудобств, показывал что-то неблагопристойное, оскорблял приличное общество своим поведением, он чувствовал что оскорблял.

но у него не было ничего, ничегошеньки чтобы построить эту восхитительную хлябь, эту торжественную слякоть, и получается что он просто оскорблял людей из приличного общества тем кем он был.

что ж он родился уродом, уродцем, и все что он мог, это была его работа, его главная ответственность, его миссия – минимизировать себя. чтобы быть не кучей мусора, а хотя бы урной. неприятной, но безвредной.

ужас

так странно как ужас то пропадал, то появлялся. причем когда ужас был казалось что нет ничего кроме ужаса.