Плач ветра

Наверное, слышали уже: Тёмка отца своего, диакона, убил.

Егор Иванович хмурится, качает головой.

– Нет, мужики, не слышал. Вы продолжайте работать. Что столпилися? А я побегу назад в деревню, – отвечает председатель и быстро уходит.

Он доходит до конторы и сворачивает в сторону дома диакона. Навстречу едет чёрная машина. Поравнявшись с ним, останавливается. Из воронка выходят двое мужчин с кобурой на поясе, с ними – Лаврентий Артурович.

– Именем закона вы арестованы, – говорит энкавэдэшник в чёрной фуражке и заламывает председателю руки.

 – Пройдёмте в машину.

Егор Иванович в недоумении. Чьи-то сильные руки толкают его. Председатель смотрит на горделивого, довольного собой стахановца.

– Ты что же делаешь, а? Сукин ты сын. Меня погубить решил и себя сгубишь. Вон на губах кровь уже, – с горечью говорит Егор Иванович.

Стахановец резко подносит руку ко рту и вытирает. Глаза испуганы. Он смотрит на окровавленные пальцы и вспоминает убитого. Разворачивается и вновь падает на колени с мучительными позывами к рвоте.

К ним бежит Аграфена. Платок слетает с головы, тяжёлая коса сваливается ей на плечи. Огромные глаза впиваются в мужа. Она кричит. Мужчина в форме преграждает ей дорогу и хватает её за плечи.

– Куда?! Куда вы его?! – орёт жена.

Мужчина держит её и кивком головы показывает своим коллегам, что пора уезжать. Егора Ивановича запихивают в машину.

– Попрощаться дайте! – надрывно кричит Аграфена. – Дайте попрощаться, ироды проклятые!

Мужчина со всей силы отталкивает женщину.

Она падает. Машина трогается. Аграфена вскакивает и устремляется за уезжающим воронком. Егор тянет голову к узкому заднему окну. Он видит, как бежит его любимая жена. Видит её от горя обезумевшие глаза, и по его щеке ползёт слеза…

– Будьте вы все прокляты! Все! – орёт женщина, потом останавливается и оборачивается. Она смотрит на корчащегося от боли стахановца.

Обессиленная, она подходит к нему и смотрит в его глаза. Напуганный стахановец стоит на коленях, а изо рта течёт кровь.

– Ты сдохнешь раньше, чем мой Егор, – с этими словами Аграфена, еле переставляя ноги, бредёт домой, её руки висят, словно плети.

Приговор

Егор в камере. Он прислонён к стене. Люди стоят плотно друг к другу. Духота. Пахнет потом. Слышится стук каблуков конвоира, об железо звякают ключи, скрипит открывающаяся дверь.

– Воды! Воды, начальник! – кричат люди.

Человек в форме резко:

– Не положено. Еду и воду разносят строго по часам.