Плач ветра

Байков, на выход! – громко командует конвоир.

Егор вздрагивает, протискивается среди измученных людей и идёт в сопровождении двух мужчин по коридору. Его заводят в кабинет.

Огромный портрет Сталина на фоне красного знамени висит над столом, за которым сидит мужчина в форме. Он держит выписку из протокола заседания тройки при Управлении НКВД СССР по Московской области. Надев очки, он сухо зачитывает:

– Байков Егор Иванович, 1877 года рождения, уроженец деревни Юрцово Егорьевского района Московской области, признаётся виновным по статье «За контрреволюционную пропаганду».

Статья 58.10 Часть I УК РСФСР. Обвиняемый приговаривается к пяти годам лишения свободы, с отбыванием в исправительно-трудовом лагере, без права переписки. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и вступает в действие сегодня, 5 мая 1938 года.

Егор отрешённо смотрит на графин с водой, стоящий на столе. Он как будто бы не слышит приговора. Не по годам шустрый шестидесятилетний мужчина никогда и не выглядел на свой возраст.

А ведь столько горя натерпелся. Смерть первой жены, Александры, умершей в тридцать пять лет от воспаления лёгких. Но то болезнь забрала, видимо, так Богу угодно было. На войне товарищей терял, но то война была. Голод в тридцать втором году пережил.

А сейчас? Сейчас стоит Егор, плечи тянутся вниз, веки на глаза сползают, морщины прорезаются, а молодая душа, как на кол посаженная, кричит, корчится от обиды. «За что ж наказывают меня так? Ведь всю жизнь работал, чтоб людей прокормить», – недоумевает Егор.

Он продолжает смотреть на графин.

– На что таращишься? – спрашивает начальник.

– Людям водицы бы испить, – просит Егор.

– Ишь ты. Заботливый какой. Людям водицы захотел. Скоро вам всем будет столько водицы, что успеете нахлебаться, – отвечает начальник и откидывается на спинку стула. – Следующего давай, – командует он конвоиру.

Человек в форме толкает Егора.

– Шевелись, старик. Давай на выход, – говорит конвоир.

Егор впервые слышит, как его называют «старик».

Он разворачивается и уходит, шаркая ногами.

Артемий

Мать Тёмки умерла, когда ему и пяти лет не было. Отец горевал, но уже через год женился на вдове своего друга. Властная женщина взяла хозяйство в свои руки и всё держала под контролем. Отец целыми днями работал, а мачеха запирала пасынка в тёмный подпол с крысами, а перед приходом отца выпускала.

Если маленький Тёмка жаловался отцу, то становилось ещё хуже.