Темный дом. Самая первая история любви

Зачем-то ты рождаешься, в один момент в тебя заходит сознание и живёшь с ним дальше, иногда забывая о нём, и в какой-то момент ты вместе с ним же умираешь. Зачем? Меня беспокоит не лёт долгих дней а их конечность. Я даже не знаю, что страшнее, самое понимание того, что дни пролетят и ты умрешь, или вечная мысль о конце, которая роется в мозгу и не хочет уходить. Получается, что весь свой путь, ты только и думаешь, что о конце пути.

Я бросил беглый взгляд на его руки, пальцы были на месте. Я продолжил с интересом слушать, но пряча заинтересованность глубоко в себе.

Видимо он увидел меня прикованного к окошку и легко догадался о моих вопросах к мудрецам.

Он мог ещё долго рассуждать на тему конца дней, он совсем не зря считался одним из главных философов нашей фабрики и очень любил поговорить. В этом он видел большую улыбку судьбы, раз Боги даровали ему такой склад ума, то это было сделано для чего-то особенного, а не просто так. Он искал своё предназначение в длинных и витиеватых мыслях, в бесконечных рассуждениях и поиске смысла жизни.

Ближе к старости, поиск смысла жизни, конечно же, успехом не увенчался, и он стал передавать свои знания всем подряд, стараясь успеть оставить свое наследие до смерти. Но его мало кто понимал, а те, кто понимали, знали всё это и без него. Он свято верил, что пока не передаст свои познания другим, то не умрёт. Но, с другой стороны, время поджимало и его тоже, поэтому он торопился.

Я быстро посмотрел по сторонам, мне уже было нечего терять, и я не боялся показаться слабым:

– Что будет после смерти?

– Закрой глаза.

Я с недоверием посмотрел на него, а он лишь поднял руки вверх. Я закрыл глаза. Раздался его голос:

– Что ты видишь?

– Тьму.

Он молчал, а я с тревогой спросил:

– После смерти ничего нет?

Его голос звучал устало, обречённо:

– Всмотрись во тьму. Что ты видишь?

Каждую ночь я погружаюсь в неё, таю во сне, и образовываюсь из тьмы с пробуждением. Тьма, только мрак и абсолютное ничего.

Но неожиданно во тьме прорисовались еле заметные сероватые точки, всего лишь на тон светлее абсолютной черноты. Точки хаотично танцевали, они беззвучно шумели, непрерывно двигаясь в том месте, где только что было абсолютное ничего.

Я спросил его:

– Что это?

– Это вселенная.

– После смерти нас ждет вселенная?

– Мы и есть вселенная. То, что ты сейчас увидел, и есть та самая суть всего, именно это ждет каждого и всех после смерти. Вселенная ждет нас.