Стремятся мысли вдаль. Поэзия и проза

Журавлиный крик, как выстрел

И мороз, как в грудь кулак.

Вороньё, почуяв зиму,

Раскричалось вслед теплу.

В мутно-сером небе стылом

Тучи начали игру.

Парки срам свой оголили,

Потускнела шерсть травы,

Облысели разом ивы

У покрытой льдом воды.

Холод встретить, да с поклоном,

Выполз месяц, вон какой,

Отплясала с нежным звоном

Осень танец золотой.

Бал

Ты не вейся, ворон чёрный, не кружи над головой.

Молодой я, непокорный, и пока ещё живой.

Не хочу я быть добычей да исклёванным лежать.

У меня есть голос зычный! Да и меч могу держать.

Я стою довольно крепко меж щитов, мечей да стрел

И себя не вижу жертвой среди тех, убитых тел.

Пусть немного нас осталось, не спеши готовить бал.

Ишь, гляди, как раскричался – всех сородичей созвал.

Враг теснит, враг наседает и подмога не придёт.

В небе чёрные летают, ждут, когда меч упадёт.

Щит уже давно изрублен, ноги не хотят держать.

Не везёт сегодня, други, маловата наша рать.

Дальше – хуже, всё слабее поднимается рука.

Солнце низко – вечереет, родилась в глазах тоска.

За тоскою ворон чёрный ждёт добычу, не ушёл.

Голос днём ещё задорный, к ночи хрипом изошёл.

Час настал – один остался средь врагов да мёртвых тел.

Видно ворон ты дождался – будет бал, как ты хотел.

Скрипач

Не уходи, старик, постой,

Не забирай печаль мою.

Ты много видел, раз седой,

Присядь, родной, я постою.

Тебе ведь некуда спешить —

Ты одинок там, как и я.

Пусть лучше тайники души

Откроет скрипка мне твоя.

Я за любовный принял жар,

Обрёк себя на муки я.

И стал душою сед и стар,

И грустно мне, и мал стакан.

Возьми и деньги, и вино.

Я их дарю за горечь слёз.

Твоя судьба, как домино.

Моя же жизнь – кора берёз.

Нам есть о чём поговорить.

Ты знаешь всё, я был везде.

Мы можем вместе утопить

Тоску, в играющем вине.

Не уходи, прошу, родной,

Не прячь в футляр печаль мою.

Сыграй ещё, скрипач седой,

Устал – так сядь, я постою.

Персты

Звонят колокола, да охают Матрены.

Ряд воинства застыл, ждут копья и мечи.

Вдали же по степи свободной и просторной

Летит татарский конь, как камень из пращи.

«Да… Будет жаркий день, – промолвил воевода, —

Коль выстоим его, то ночь переживём.

А там, глядишь, придёт к нам дальняя подмога.

Тогда от грабежа мы град убережём».