Иконописец. Премия им. Ф. М. Достоевского

 – Единственное, что разделяет Веню-пофигиста и Венедикта-отличника – два года непрерывного сражения с армейской действительностью! Да-да, из долговязой и заносчивой размазни, как из детского пластилина, армейские уставные (и неуставные) отношения вылепили достаточно цельную личность (однородную благородную массу), способную управлять собой в критических ситуациях (например, при сдаче экзамена) и из окружающего негатива извлекать личную пользу!

– Н-да, – примирительно возразит читатель, – на счёт экзамена вроде бы понятно.

Но «извлекать из негатива пользу» – это вы уж слишком!..

Что ж, перед тем как ответить на последнее возражение, автор просит читателя и уважаемого собеседника дочитать эту книгу до конца.

7. Родзянко и «необъяснимое равновесие»

В подклете новенькой церкви, построенной в традициях древних подпружных крестово-купольных кружал, глиняных гидрозамков и стен, сложенных на чисто известковом строительном растворе, стенописец Венедикт вечерял с товарищем.

Пахло «сырым» гидратом окиси кальция и меловой, ещё не просохшей отделкой подсобных помещений. Собеседники расположились за маленьким импровизированным столиком, составленном из деревянного упаковочного ящика и куска толстой фанеры. Роль скатерти традиционно выполнял разворот старой московской газеты. Из приборов на столе были две вилки, одна столовая ложка (на всякий случай), несколько бумажных тарелок, горсть салфеток и старый, полуразвалившийся консервный нож.

Товарища звали Юрием, Юрием Владимировичем Родзянко.

Никакого отношения к знаменитому однофамильцу товарищ не имел, но магия исторического имени, как невидимый и требовательный камертон, настраивала общение друзей на неспешный рассудительный лад. Каждому из них было немногим за тридцать. И если в двадцать лет подобный дружеский разговор пестрит курьёзами о настоящем и небылицами о будущем, то в тридцать – мысли о грядущем уступают желанию осознать реально прожитое прошлое.

– Вень, гляди, мы с тобой вскладчину более полувека отмотали от житейской катушечки!

Юрий разлил по единой (так говорят, когда не намереваются вести счёт количеству выпитого) и внимательно посмотрел на товарища.

– Да, Юра, не прост оказался этот «Кносский лабиринт». Я всё думаю, хватит длины клубка дойти до главных событий или оборвётся нить где-нибудь на середине, что тогда?

– Тогда – всё, Венечка, приехали. А куда приехали – какая разница!

– Есть разница.