Портрет с отрезанной головой

Бог ведает, как возникают эти самые прозвища, которые потом намертво прилипают к человеку и остаются с ним на всю жизнь.

Распрощавшись, наконец, с простудой, я решила навестить Натали и, несмотря на ее упорное сопротивление, напросилась в гости. Настроение у нее было воистину гробовое. Только из чистой вежливости она заставила себя сварить кофе. Мы сидели за журнальным столиком в ее комнате, пили кофе и молчали. Не выдержав, я стала донимать ее расспросами. В результате, она сдалась под моим напором и сообщила, что залетела.

Срок беременности небольшой, но она просто не знает, что делать. Про отца ребенка я допытываться не стала – она явно не желала делиться своим секретом.

– Черт возьми, – сказала я, – как неудачно. Без презерватива, что ли, развлекались?

– А ты как думаешь? – сердито буркнула она.

– И что собираешься делать? Рожать будешь?

– Я вообще не знаю, что делать. На днях позвонила Сержику и попросила приехать. Рассказала ему о своей проблеме и попросила стать отцом ребенка.

– В каком смысле?

– Номинально, конечно. Родится, я запишу его отцом, а потом никаких претензий с моей стороны.

– И он согласился? – изумилась я.

– Да.

– Настоящий друг. Вот уж от кого не ожидала. Но ты действительно хочешь ребенка?

– Нет, конечно! Вообще не представляю, как в наше время можно заводить детей: работа, дом, пеленки, муж… Я все-таки женщина, а не рабочая лошадь. Но куда деваться?

– Пойди и сделай аборт.

– Ой, оставь меня в покое! Лезешь со своими расспросами, а мне и так тошно.

Распространяться на эту тему она больше не пожелала. Мы немного поговорили на какие-то вполне нейтральные темы, и я ушла. Пару недель мы с Натали не виделись, только изредка перезванивались. Ни под каким видом она не желала вдаваться в подробности своей личной жизни. Я догадывалась, что возможным отцом будущего ребенка мог быть Вова-пионер, однако даже не пыталась заикнуться об этом.

И вдруг она сама неожиданно позвонила мне в прекрасном настроении и позвала в гости. Немного удивившись столь разительной перемене ее психологического настроя, я, конечно, воспользовалась приглашением, еще и бутылку Алиготэ прихватила.

Натали встретила меня в отличном расположении духа. Сейчас она выглядела прежней, какой я знала ее всегда: уравновешенной оптимисткой с наклонностью в скептицизм, и уже вполне себе в норме.