Было все, будет все. Мемуарные и нравственно-философские произведения

На придумывание таких заковыристых вопросов среди нас особенно изобретательным был мой приятель Мишка, мальчуган развитой, но довольно развязный, не стеснявшийся свободно беседовать с преподавателями и иногда даже с ними спорить на принципиальные темы. Как-то раз, в третьем классе, когда Хевцуриани раскрыл журнал и начал выбирать в нем, кого вызвать, Мишка встал и почтительно, но не теряя достоинства, спросил:

– Окропир Елизбарович! Разрешите задать вам вопрос, который меня в последнее время мучит.

– Вопрос? Мучит? – переспросил заинтересовавший Хевцуриани.

 – А что такое?

Ему, очевидно, понравилось, что третьеклассников могут мучить какие-то вопросы.

– Дело вот в чем, – искренно стал раскрывать свою душу Мишка. – Недавно читал Майн Рида, и там было сказано, что центр тяжести лодки переместился и лодка перевернулась. Это наверно из физики, а физики мы еще не проходили. Что такое центр тяжести?

– Да, да! – послышалось несколько радостных голосов. – Объясните, Окропир Елизбарович! Пожалуйста!

Хевцуриани заколебался.

С одной стороны, разговоры о центре тяжести могут завести далеко. Но, с другой, как это трогательно, что ученики хотят знать больше, чем им полагается!

– Хорошо. Можно, – проговорил, наконец он. – Только я не знаю, как это объяснить вам без физики… Ну, посмотрим. Так, значит, – центр тяжести. Да. Центр тяжести, понимаете, так сказать, есть то, что, если мы, например, возьмем игрушку, так называемый Ванька-Встанька – и его положим, то он встанет. Ва! Почему он встал? Положим его, чтобы догадаться, еще раз.

Он опять встанет. И так каждый раз. Так вот то самое, что он встанет, это и есть центр тяжести.

– Вот оно что! – радостным голосом воскликнул кто-то с задней парты – Понятно!

– Здорово! – одобрительно подтвердил другой голос.

– Так, так… – встав снова, заговорил Мишка. – Ясно. Только, скажите, Окропир Елизбарович: всегда у всех вещей есть центр тяжести, или иногда только?

– Всегда! – твердо произнес Хемцуриани.

– Ну, хорошо.

Вы говорите – Ванько Встанька. А вот, если меня положат, и я встану… Это тоже будет центр тяжести?

– Да.

– А если меня положат, а я не захочу встать? Где тогда центр тяжести?

– Что? Ты? – Хевцуриани нахмурился.

– Да. Я.

– Так ты же живой! А Ванька Встанька – мертвый!

– Значит живые не имеют центра тяжести?

– Имеют. Почему не имеют?

– В таком случае и я имею. И, значит, если меня положат…

– Довольно! – рассердившись, воскликнул Хевцуриани.