Вечность в тебе

Я привязала его там, снаружи.

Он смеется. Громким, заразительным смехом. Никогда бы не подумала, что он может так смеяться. Внезапно вокруг его глаз появляются мелкие морщинки, и сомневающееся выражение на его лице стирается.

– Ты не против, если я присоединюсь к тебе? – спрашивает он.

– Нет.

Мы идем рядом. Воздух такой холодный, что кажется, будто он глубоко врезается в мою кожу.

– Какие у тебя еще планы на сегодня? – невнятно спрашивает Джейкоб в свой шарф.

– У меня день рождения, – отвечаю я.

 – Мы с мамой, наверное, позже пойдем куда-нибудь поужинать.

Я говорю, не подумав. Не осознавая, сколько вопросов это может вызвать. Джейкоб останавливается и удерживает меня за руку чуть ниже локтя. Это первый раз, когда он прикасается ко мне. Он в перчатках, я в пуховике.

– У тебя день рождения? – Я киваю. – И ты говоришь об этом только сейчас?

– А что такое? Что бы это изменило? Ты бы организовал для меня воздушные шарики?

– Пойдем в «Золотой бар».

– Что? – переспрашиваю я.

– Сейчас мы с тобой съедим по куску пирога. Пойдем.

Сначала я хочу сказать «нет», но потом он берет меня за руку, и я иду с ним.

Луиза

Я чувствую его тепло сквозь перчатку. Мы поднимаемся по ступенькам в задней части здания, потому что музей уже закрыт. Я ненадолго задумываюсь, был ли здесь когда-нибудь мой брат. В кафе или на открытой террасе летом. Джейкоб направляется ко входу. Наше дыхание окружает нас белыми облаками. Не хочу, чтобы он отпускал мою руку, но он отпускает.

Потом тянет на себя тяжелую деревянную дверь, и я вхожу внутрь.

В маленьком холле тепло. Высокие стены выкрашены в темно-зеленый цвет, слева стоит небольшая золотая пальма с подсветкой, а рядом с ней разместилось удобное темно-коричневое кресло. Нижняя часть стены облицована панелями из темного дерева, а над ними висит белая картина с черными надписями. На долю секунды я чувствую себя словно в приемной доктора Фалькштейна, только не такой британской и современной.

Мы входим в длинную узкую комнату со старым паркетным полом и подиумом с правой стороны, на котором вокруг продолговатых журнальных столиков расставлены диваны в стиле пятидесятых годов. За ними расположились несколько человек. Они читают газеты и пьют кофе. Искусно выполненная картина, подсвеченная сзади, растянулась над ними почти на всю длину комнаты. Стену напротив занимают зеркала. Кажется, что теплый свет исходит отовсюду.