Хроники Транквила: Порабощение

Может быть, мы не будем портить жизнь нашему малышу Лукрецию, и я сам съезжу её проверить? Провести ночь со мной, уверен, она согласится. А тебе расскажу всё в подробностях.

– Всё-всё?

– Всё-всё.

– Хорошо. Сможешь через Иолус оказаться там уже сегодня?

– Да, только приведу себя в порядок. Жди меня завтра днём!

Парень ушёл, а Поркий остался с двоякими мыслями о прекрасной леди Сини и о своём возрасте.

Когда он остался наедине, то подошёл к зеркалу. Старик стал рассматривать себя со всех сторон, хваля то прямую спину, то сильные руки.

– Ишь, старый я, говорит. Вот какой, – он погрозил кулаком своему отражению, – я старый! Есть ещё ром в бочонке!

По одному только взгляду или в особых случаях после пары слов Проспер всегда понимал слабости человека, чем непременно пользовался, играя на их чувствах. Он знал о практически легендарной похотливости его отца и подыгрывал ему, давал ровно то, что тот хотел услышать. Этим приёмом он пользовался часто, порой даже сам того не замечая.

Возможно, некоторые его слова были слишком неискренними, а где-то он переигрывал, но, тем не менее, только ему Поркий дал шанс.

И он его не должен упустить. Не столько ради награды за сделку, хотя, разумеется, это тоже стимулировало, сколько из-за заботы о младшем брате, которого он искренне любил.

На ближайшие сутки Проспер засел в одной из свободных спален дворца Рэгемов, где он ожидал зуба Адриана. Принц не заставил себя долго ждать и, желая поскорее помочь своему другу, отдал хоть и мизерную, но часть себя Просперу уже в ночь того же дня.

– Ты мошенник.

– Как вы можете так говорить, мой принц!

– Просто делай то, что должно.

– Ваше рвение благородно, мой принц, но к Поркию я в любом случае смогу пойти только завтра вечером. Таков уж план.

– Твоей неторопливостью двигает лишь лень, или же тебе и правда нужно время? На что?

– Не вдавайтесь в подробности, мой принц. Вашей невинной особе лучше не слышать таких вещей.

– Почему тебе только двадцать один, но раздражаешь ты меня не меньше, чем твой отец?

– Ну я же Дивус.

Как иначе-то?

– Лукреций не такой.

– Он дефектный Дивус. Слишком хорош для такой плохой семьи. Но мы всё равно его любим.

– Не обижай его.

– Ни за что, Адриан, – он сразу стал серьёзным и убрал наигранность, – хоть у тебя и не было полноценной сестры, но, думаю, ты всё равно знаешь, что братья друг за друга стеной. Я никогда не дам его в обиду.

– Я знаю, просто напоминаю, что он дорог не только тебе.