30 лет цинизма. Сбоник стихов

Зверь туда не идет, птица мрет на лету

И от стужи деревья там стали стеклом,

Только павшие молча вмерзают в тропу

Час от часа все глубже… Но дело не в том —

Мертвых лица видны на любой глубине,

Слепо смотрят глаза и оскалены рты…

Эта страшная явь каждый раз снится мне!

Я бегу на восток, заметая следы!»

Я зажмурился, уши руками закрыл…

«На хрена ж ты мне это сказал, старина!»

А открыл я глаза – старика след простыл…

Многотонным катком придавила вина!

Словно пьяный, шатаясь, я шел по селу

Повторяя под нос: «Сука, сволочь, шакал!

Самым первым ты должен был сгинуть во тьму!

Ты ж домой захотел! Всех ты бросил! Сбежал!

Захотелось покоя?! Что ж, иуда, пляши!

Набивай ненасытное брюхо борщом!

Трахай девок, бухай, сей, коси и паши

И всю жизнь делай вид, будто ты ни при чем!»

В уши мне зашептал вкрадчивый голосок:

«Что ты маешься дурью?! Их время ушло,

Испарилось, развеялось, словно песок,

Растворилось туманом, водой утекло!

А тебе повезло – ты не сбился с пути,

Не погиб от чумы и в дорогу не вмерз!

И не всем довелось вам до дома дойти —

Материнских по многим текут реки слез!

Чем же ты не доволен?! Ты жив и здоров,

Кров имеешь, постель и горячий обед!

Так избавься от глупых горячечных снов,

Без сомненья живи и копти белый свет!»

«Замолчи, негодяй! – отвечал я ему —

Я со всеми во льдах должен нынче лежать!»

Как безумный, вбежал я в родную избу,

Жадно принялся воду из жбана лакать.

Не спасло от горячки и жажды питье…

Вдруг, в окно я взглянул сквозь тягучую тьму

И увидел на миг отраженье свое —

Вроде я, но не я – что не так – не пойму…

Только что же ты, зеркало, нагло мне врешь?!

Что ж мукою кропишь вороные виски?!

Но в душе понимал я, что это не ложь…

И сдавило в груди от смертельной тоски.

Понял я, что мне душно и тошно, хоть вой!

Не помогут ни мать, ни невеста, ни Бог…

И, поникнув тяжелой больной головой,

Повалился в кровать, не снимая сапог

И мгновенно уснул… И приснился мне сон,

Будто из лесу вышел в деревню медведь,

Будто свора собачья повисла на нем,

Обещая Топтыгину скорую смерть.