30 лет цинизма. Сбоник стихов

И, как мог, отбивался лесной исполин,

Что тростинки, ломая собачьи хребты,

И всезнающий ворон кружился над ним,

Понимая бессмысленность этой борьбы —

Ведь собак было больше, они были злей,

В одиночку на свору идти не моги!

Что один против сотни цепных кобелей?!

И под натиском рухнул хозяин тайги…

Чу! Знакомый рожок заиграл вдалеке!

Эту музыку вспомню я хоть через век!

Я с кровати вскочил и, как был, налегке

Белкой прыгнул под первый ноябрьский снег.

Крепкий воздух ночной полной грудью вдохнул,

Отряхнулся и сплюнул в дорожный ледок,

И плевок на лету засиял ярче звезд

И насквозь, до ядра, матку-землю прожег.

И ударом ноги дверь сарая открыл,

Где в углу было начал ржаветь пулемет,

И родной «Дягтерев» на плечо я взвалил

И на звуки рожка быстрым шагом пошел…

Привели меня звуки на берег реки,

Где привалом стояла огромная рать:

Развевались знамена, горели костры,

Повара торопились паек раздавать.

Я присел у костра, потянулся к огню

И озябшим рукам стало вмиг горячо.

Пламя грело продрогшую душу мою…

Но невидимый кто-то тронул вдруг за плечо.

Оглянулся… Там странный стоял человек:

По лицу – Вельзевул, а по лычкам – сержант.

И не таял совсем на лице его снег…

Тем не менее, был этой встрече я рад:

«Ты возьми, командир, во дружину свою —

Нет в миру мне покоя и радости нет!»

И ответил сержант: «Я тебя узнаю,

В академии смерти я видел портрет…

Был еще я юнцом, когда имя твое

Знали все, кто однажды примерил мундир!»

«Полно, полно, служивый! Ты знаешь не все!

Ты б руки мне не подал – ведь я дезертир!

Я сбежал с поля боя, оставил друзей.

Славу, честь и свободу на сон променял!»

Усмехнулся он хитрой улыбкой своей

И открыл, было, рот, но осекся, смолчал…

И на тему другую пошел разговор:

«Так в какие же земли нацелен поход?»

Он присел и подкинул полено в костер:

«Путь не близкий.

Мне один старичок рассказал про края,

Где убил все живое жестокий мороз,

Где уже много лет не восходит заря

И ни звери, ни люди не кажут свой нос,

Где всегда темнота, где ни ночи, ни дня,

Где лежат подо льдом те, что лучше меня,

Те, что лучше тебя, те, что лучше нас всех…

Больше мы никогда не услышим их смех.