Алая раковина сердца. Инди-новеллы

Деваться было некуда, и Дембель выстрелом из пистолета разнес лодочный мотор. Пока мужики матерились и искали весла, легкая деревянная лодка с гребцом-Профессором стала уходить от погони. Озлобленный владелец моторной лодки прицелился и выстрелил. Расстояние было небольшим, и весь заряд картечи достался Дембелю. Прижимая к груди ладонь левой руки, он сполз на дно лодки.

Профессор хотел бросить весла, чтобы помочь раненому, но Дембель настойчиво шептал:

– Греби! Греби! Иначе и тебя подстрелят.

Дембель прикрыл глаза. Положение его было безнадежным. Не нужно было быть медиком, чтобы понять, что правое легкое разодрано в клочья. То справа, то слева из-за спины Профессора выглядывал встревоженный Данилка.

– Иван Андреич, не плачь! – Дембель открыл глаза. – Помнишь, как в рассказе о прокаженном: «Он жил и умирал свободным». Я, Виктор Егоров, тоже прокаженный. Ударил пьяного прапора штык-ножом. Первый раз дневалил, может, что-то и не так сделал, а он мне кулаком по зубам.

Я не сдержался и за нож, он за пистолет, только я быстрее оказался. Этого не жалко, жалко парня-часового, которого я ранил, когда убегал. На мне этот грех! По заслугам получаю.

– Виктор, ты же защищался! – прервал его Иван Андреевич.

– Подожди, не перебивай! До темноты не останавливайся. – Виктор примолк, собираясь с силами, ему все труднее было говорить. – Макарова возьми, в нем три патрона, и штык-нож сними с пояса. Мой медный крестик на цепочке забери.

Не важно, что ты неверующий. Будет талисманом. Главное, выведи Данилку к океану. Тогда все это не зря…

Виктор Егоров затих. В сумерках Иван Андреевич причалил к берегу и вытащил из лодки тело убитого. Время было дорого, и он зарыл Витьку под пушистой елочкой в неглубокой яме, вырытой штык-ножом. Потом, как мог, оттер лодку от крови и набросал на дно хвойных лап. В крайнем случае можно было сказать, что остались следы звериной крови.

Пора было плыть дальше, но Иван Андреевич никак не мог утащить от свежего холмика Данилку.

Пингвин ходил вокруг и удивленно хлопал ластами, словно спрашивая, почему они оставляют здесь среднего брата.

– Пойдем, Данилка! – уговаривал Иван Андреевич, поглаживая его по голове. – Витя уже добрался до своего океана.

Их дальнейшее плавание по Ижме и Печоре со временем обросло легендами. Часто люди на лодках и катерах подплывали поглазеть на пингвина.