Чугунные крылья

– Ой, Машенька! Это мама тебя любит так, что умереть за тебя готова каждую минуту.

– Я стала чётче всё видеть… – продолжала девушка под экстатические восклицания матери, – я там всё ходила-ходила по городу какому-то, в приюты заходила, в магазины. Снегу много… И вдруг зашла – и лесная солнечная поляна. Со мной лес стал разговаривать, поляна стала разговаривать, все цветы на ней, как одно…

– Что-что? – вытирая слёзы, стала, наконец, прислушиваться мама.

– Отовсюду голос, говорящий, что он рядом, не только там, но и здесь.

Источник света на поляне – здесь. И вдруг я стала видеть, что здесь – этот стол, микроволновку, раковину, но ещё в лучах того света. Он на этом мальчике собрался. А это всё дрожало в лучах. На самого его я не смотрела, боялась ослепнуть. А он вдруг ушёл, и я всё чётко увидела, и дверь, куда он вышел. И спросила о нём…

– Ой, доченька, что-то не пойму я одного. Почему тебе вдруг кажется, что этот свет не от мамы твоей родной исходит, а от какого-то мальчишки?

– Ты, мам, тоже для меня была солнцем, но обычным, которое везде светит – и в городе, и в школе.

А он оказался не просто солнцем, а этой чудной, многоцветной лесной поляной под этим солнцем. Он сказал, что меня любит. Ты говоришь это постоянно, каждый день, а он – впервые. Он – что-то новое. Ну так как его зовут?

– Не пойму, что происходит на этом свете. Какой-то мальчишка, сорванец вообще, смог сделать то, чего не смогла сделать родная мать?

– Ты мам, светила мне там и грела меня. А он что-то ещё, новое добавил, что меня сюда вернуло.

Я такую радость и тепло почувствовала! Но ответить этой поляне не могла, пока сюда не вернулась.

«А может он её вообще вздумал лапать?» – возникла мысль у Ирины Юрьевны.

– А где ты тепло чувствовала, в каком месте?

– В сердце, мам, в сердце.

Мама продолжала вздыхать.

– А зовут его как? – неустанно спрашивала дочь.

– Зовут его Никита.

– Как, Никита?

– Да. Но только я не верю, что всё это сделал он. Он же сорванец какой, по словам его же матери.

Такой маленький, забежал не пойми куда, газовый баллон открутил, сам чуть не умер и другие дети. И теперь думает не пойми о чём, о революции какой-то! Мало наша страна перенесла революций!

– И что, не скажешь ему?

– Вообще всем им скажу, Марковым. Ну, и ему в том числе. Но отдельного разговора он пока не заслужил, по-моему.

Ирина Юрьевна действительно пришла к Марковым. Снова в слезах радости.

– Что такое, Ир? – спросила встревоженная мама Никиты.