Тесинская пастораль. №3

Натрудив руки и хребет, три года как оставил трактор. Первый год получает пенсию и всякий раз напивается со зла. Или со стыда. За «ихним пособием» стыдно на почту ходить. Стыдно дочке-выпускнице в глаза смотреть: не на что учить дальше. Годы ушли – и силы. Скрывая лысину, и летом, и осенью, на улице и в помещениях носит он приглянувшуюся кожаную кепку. За козырьком хорошо глаза прятать.

За этой кепкой и ветеринаршу Бадальникову не видать. А на людях, вроде, видная. Улыбчивая, глазастая и за словом в словарик не заглядывает.

Иных мужиков неизъяснимой нежностью приваживает, а других – как вожжей отхлещет. За эти её способности век ей, видно, в выборных правленцах ходить.

Совсем другая женщина бухгалтер Таисия Крошкина, тоже выборная. «Крошка» – и все тут. Первым впечатлением её за городскую корреспондентку принимают. Или за медсестру скорой помощи. В руках её, преподносимых не менее эротично, чем модельно-подиумные ножки, однако же вовсе не шприц, и не записной блокнот, а вечно что-нибудь невообразимо элегантное: зонтик, например, китайский.

И так она способна этим распоряжаться, что уже не остаётся сомнений в её колхозно-управленческой незаменимости.

Ошибочным выбором на управленческие функции призван только завхоз Гоша Ворона. Больший молчун, чем пасечник дядя Череда. И больший скромник, чем памятник в постриженных акациях. Но избран на волне народного восторга, периодично вспыхивающего от его своевременных и прицельных выкриков – на самых пассивных собраниях. Правда, трудно вспомнить, что именно выкрикал его гортанный негодующий рык.

Не то «неча нас ужо пужать», не то «надо больше рожь сажать!»

В углу скромно молчала молоденькая телятница Быкодоева.

– …Правление обязано осознавать свою меру ответственности перед народом села за преступное промедление, – ровно и бесстрастно продолжает Юрист. – Осознавать меру и брать ответственность на себя. Это понятно? Кто, если не вы? Вчера, например, вы преступно уклонились!.. И позволили неорганизованной массе совершить несанкционированные деяния! В результате собрание сорвано, анархия победила, а наши благие намерения не достигли цели.

Кто оплатит издержки? – Он берёт паузу и медленно обводит взглядом каждого правленца, толи оценивая эффект своей речи, толи гипнотизируя. Никто не поднимает глаз и не торопится оправдаться. Русик массирует кисть руки, немеющей от волнения. «Крошка» независимо покачивает соблазнительной ножкой… Гоша Ворона муслит во рту нераскуренную папиросу.