Ведьма

Вспомнил казак, как давеча на ярмарке за чаркой водки со смехом говорил, что нет на белом свете той красавицы, что заставит его под венец идти, что ни у Бога, ни у Сатаны нет невесты для него. Призадумался. Глядит, а девица руку ему протягивает. Взял её руку казак, а рука лёгкая, невесомая, будто из лунного света отлитая, и холодная. А конь ещё пуще прежнего бесится, так в сторону шарахнулся, что упряж порвал. Илья только его и видел. «Куда! Мать твоя кобыла!» – негромко ругнулся Илья вслед ускакавшему Бандиту. А сам на месте стоит.

Страх страхом, но уж больно девица красой приглянулась. Такую не стыдно и в станице показать. Да что в станице – в сам Ростов можно везти, чтобы по бульвару с ней гулять!

«А вот и кольцо на память возьми», – говорит ему девица, и словно из ниоткуда на ладони её кольцо золотое является.

Илья как во сне то кольцо взял. А она говорит: «Ты его на палец-то надень».

Он и надел, не подумавши, будто нашептал кто. А как надел, будто заснул наполовину – дрёма окутала голову, лень тяжёлая в руках и ногах образовалась.

Будто откуда-то издалека слышит голос девицы:

«Теперь мы с тобой, Илюша, обручены навеки вечные. Идём со мной».

«Как звать-то тебя, красавица?» – спросил казак, разглядывая кольцо, сияющее в лунном свете.

«Марья», – отвечает та.

«Ты, чай, замёрзла?» – замотал головой казак, пытаясь отогнать сонное наваждение. – Щас одеялкой тебя укутаю, у меня там, в телеге… А то ты в одном платье, а ночь холодная…

А девица смеётся. И вдруг понимает казак, что-то не так в ней.

«Чур, меня!» – прошептал казак, перекрестившись, и тут пелена спала с глаз его. Видит, каким-то красноватым отливом светятся глаза девицы. Взгляд немигающий. И смех её странный, неживой.

«Господи, спаси и сохрани!» – залепетал казак со страхом. И кольцо пытается с пальца снять. А оно не снимается.

«Изыйди, нечисть!.. Христом-богом прошу!» – кричит казак, осеняя себя и девицу крестом православным, и видит, как гримаса боли изуродовала её бледное лицо.

«Зря ты так, – стонет девица и руки к казаку тянет.

 – Я ведь с тобой по-хорошему хотела…»

А Илья, знай, одно лепечет с жуткого страху:

«Спаси, Господи! Изыйди, нечисть!..»

Вспомнил про нательный крестик на шее. Схватился за него так, что крестик в руке вместе со шнурком и остался.

«Изыйди!..» – кричит на существо в саване со страшной гримасой вместо лица, и крестик перед собой держит.

Опустила девица руки. И вещает нечеловеческим голосом:

«Пожалеешь, Илья..