Чуть ниже поверхности

Ну вот, наконец-то, снова начинает вращение карусель Морфея: лица, тела, фразы из песен, звуки с эхо, все удаляется, с годами все легче себя обманывать и погружать в кутерьму!

День начался и пошел по всем законам дня в чужом городе: сухо, сдержанно, скрыто. Вокзал, четкие механические движения, этот "третий" или "четвертый" – кто их теперь разберет – так хорошо играл, за него не стоило беспокоиться, час или полтора – и я на месте. Нейтральное, нехоженное, незнакомое пространство – может и к лучшему, что оно не помогало мне, не подсказывало никаких маршрутов и клише – никакой обусловленной повседневности.

Знойное тело дня нехотя начало набрасывать на себя прозрачную накидку из тени, потом все плотнее в нее кутаться с наступлением вечера. Дня, его почти никогда и нет – есть утро и есть вечер, и, если повезет, есть ночь, а дня, к счастью, совсем нет.

После окончания всех своих коммандировочных дел я пошел в гостиницу, она находилась в студ-городке и была сделана на нескольких этажах обычного студенческого общежития.

Я купил немного еды, пива и чая. Нужно было входить вместе со студентами через общий холл: шум и фонтан неуемной энергии повсюду, все показывали коменданту свой студенческий билет и проворачивали бедром вертушку. Я повторил тот же алгоритм, только вместо билета показал выданный мне суррогат – бумажный пропуск с прикрепленным к нему коммандировочным удостоверением.

Может окружающие ничего не заподозрили и мне удалось, словно шпиону, смешаться с ними и проникнуть на чужую территорию? Все роли к концу дня игрались небрежно, на автомате, я уже не ждал апплодисментов, просто хотелось тишины и одиночества.

Я ждал, будто встречи с возлюбленной, прихода ночи, я готовился к нему, предчувствуя что-то важное для себя. Я не знал что принесет мне эта поездка, но уже в поезде знал, что обратно я вернусь другим.

Может я когда-то здесь уже был или еще буду после? Просто ощущение…

Ночной шум редких машин – не то, что днем – лишь далекие огоньки и постоянное ощущение чего-то непрерывно продолжающегося. Город дает утопическое ощущение надежды, от которой хочется вечно бодрствовать, никогда не спать, он борется со сном своим несмолкаемым движением, а ты следишь за ним, боясь пропустить какие-нибудь детали.