Дневник школьника уездного города N

(Его отец числится среди попечителей). Тот разрыдался как маленькая девочка. Умолял не рассказывать ничего отцу, обещал, что исправится, клялся, что это не он громил класс, что он вообще стоял в сторонке и чуть ли не отговаривал нас. Мне тогда почему-то стало стыдно за него и одновременно противно. Потом эта история разрешилась сама собой – ее спустили на тормозах. Урок труда заменили на русский язык. Вместо того, чтобы клепать деревянные стулья и вытачивать скалки, мы стали «углубленно» изучать пунктуацию в бессоюзных сложных предложениях – я был только за такие перемены.

Потом мы дождались Севу и вернулись в «Смартбет», но денег не было, а Тарас свои тратить отказался, и мы просто глазели, как другие люди делали ставки на собак.

А еще сегодня звонил Костя. Его забирают в армию. Проводы на следующей неделе.

20 ноября 2019. Среда

Вчера состоялись проводы Кости. Печальное зрелище. Я проводил его до самых дверей военкомата, был с ним до семи утра, дрожа от холода, стоял перед воротами и ждал, когда выедет автобус, в окне мелькнет лицо Кости – он махнет на прощание, и мы расстанемся, может быть, навсегда.

Он несколько раз говорил мне:

– Да что ты будешь там стоять? Тебе потом в школу. Иди домой. Выспись.

Но я не уходил. Я чувствовал, что должен проводить его – я должен отдать дань уважения нашей некогда тесной дружбе. Год мы с ним не увидимся, а когда он вернётся, я уже закончу школу, и где я буду, кем я буду – не знаю – надеюсь, не здесь, не в этом городе, совсем в другой жизни, а он вернется именно в эту, которую я видел вчера у него на проводах…

Он позвал почти всех парней с района и несколько девушек, среди которых была и его вторая половина.

Я пришел к нему в восемь вечера – уже стемнело, и во дворе частного дома на оплетающем беседку винограднике висели зажженные фонари. Он с родителями жил в старом, построенном лет пятьдесят назад доме с деревенским туалетом за сараем. Дом ставил еще дед. Строил для себя, на совесть, на века. Он же посадил виноград, которым мы в детстве объедались так, что зубы сводило от кислоты.

За накрытым в доме длинным столом к моему приходу уже сидела половина района. Я знал здесь всех: с кем-то учился в первой школе, с кем-то ходил в детский сад, с кем-то проводил лучшие дни своего беззаботного детства, с кем-то – худшие… Меня заставили выпить штрафную – стакан водки за опоздание. Я отбивался как мог, но они насели толпой и, казалось, откажись я выпить, надо мной устроят суд Линча.