Отмытые двери. Повесть о дверях и людях

– Мама, а мы в садик сегодня пойдем? – деловито поинтересовалась маленькая лохматая девочка в смешной пижаме с корабликами. – Ой, а кто это все двери поразукрасил?

«Как же хорошо, что Оленька еще не умеет читать!», – порадовалась было Инна, но баба Тоня была на чеку. Свершилось! Хоть кто-то в этом доме должен ее услышать!

– Это, деточка, боженька твоей маме послания на всех дверях написал, чтобы ума набиралась.

– Сам боженька? – дернула маму за штанину Оленька. – Он прямо здесь был, в нашем подъезде, и прямо тебе писал? А что ты такое хорошее сделала, чтобы к тебе сам боженька пришел? Можно я тоже такое сделаю, и он ко мне тоже придет? Только мне нужно читать выучиться, а то как я прочту, что мне боженька напишет?

Бесконечный поток детского лепета сразил соседку наповал: мамино умение щебетать дочка переняла безукоризненно и даже превзошла учителя.

Перед детской логикой старушка была бессильна и ускорила шаг. Уж чего ей сейчас меньше всего хотелось, так это объясняться с маленькими девочками в пижамах. Баба Тоня на сей раз поняла, что дети не ее целевая аудитория, поэтому поспешно укрылась за дверью напротив.

II

– Пока, дорогой. Не скучай, соня, я быстро! К врачу, в банк, в магазин и бегом домой, к моему котику. Чмоки-чмоки.

Катерина махнула густым конским хвостом до пояса и перед уходом эффектно покрутилась, продемонстрировав все плюсы модельной внешности.

Будильник дернулся на цифре 08:00, но не заорал, как обычно: он умный, он знает, что сегодня отсыпной, а теперь еще как минимум четыре часа одинокого счастья, и их нужно начать с крепкого кофе, через часик, а пока…

Антон перевернулся на бок, как в детстве натянул на ухо одеяло и почувствовал приближение теплой волны утреннего субботнего сна, когда можно констатировать

«Ямщик, не гони никого» и сладко задремать, безо всякой спешки.

Он уже почти провалился в сон, но Катерина влетела обратно фурией, с вытаращенными глазами. Волна дремы схлынула, оставив после себя ощущение отнятого тепла и пустоты.

– Антон, ты не представляешь! Я вышла, а там… А там… Ты сам посмотри! Двери изукрашены все, и замок снаружи не закрывается, ключ не могу вставить! Нас, наверное, обокрали!

Она металась, не снимая черной норковой шубы, словно тень, между шкатулками и сейфом. Зрелище было тревожным, а разрушение мечты о сне невыносимым. Надежды вернуть утреннюю негу рухнули, вместо них в голову ворвалась назойливая трескотня, которую придется слушать.