Избранные стихотворения

* * *

Еще чуть-чуть пошевелим крылами,

еще чуть-чуть цветы потрогаем рукой,

потом взлетим над деревами

и ощутим такой покой…

Но защемит вдруг боль тоски по краю песен,

по речке недолюбленной в утайных берегах.

И ворот новой жизни станет тяжко-тесен,

и ты уснешь в слезах.

Когда проснешься поутру ты этою рекою,

всё встанет на свои места.

Ты будешь в центре течь великого покоя,

чья музыка – с листа.

* * *

Что было – разве ж навсегда исчезло?

Не перервать тот звук, что не звенит.

Могущественна дней пустынных бездна.

Мощней столпов и гор невидимый гранит.

Есть чистота вдали от достижений,

от жадных перекрестков и дорог.

Есть близость без объятий и сближений.

Как книги есть без суицида строк.

Есть песня, чей полет мощнее ритма.

Есть голос, чью гортань нам не сыскать.

Есть бытие – не битва, не молитва:

в нас Позабытое желает сновать стать.

* * *

И все же лучшее в тебе -

во мгле рождается, во мраке,

среди полей и ковылей.

Ты предрассветный пил елей

в едва накинутой рубахе

на крошечном на островке

среди реки тишайше-донной.

О полоумный лес бессонный,

пескарь, живущий на песке!..

Ты весь дрожал. В раю? В тоске?

Когда продлишь ты этот миф

до страсти в сердце безнадежной,

ты станешь особью берложной,

глубины горя полюбив,

где мощь реки поет мотив

всей сути жизни осторожной.

* * *

Как сад мой мал!

И в самом деле:

как тихо облако сознанья,

как медленны его рецепты

и как бескрайни те пучины,

куда ввергает нас страница

любая, автора любого.

Когда бы даже он не гений,

а просто маленькая птичка,

в которой звезды блещут странно;

всё страшно в путь пуститься ночью.

Ведь сад мой будет без вниманья,

а в бесконечности нет смысла.

Я должен медленно и точно

следить за почками и цветом,

за желтизной и сорняками

и за пейзажем спелой сливы.

Здесь каждый день потоки сутей

меня пытаются развеять.

Ведь облако – мое сознанье.

* * *

Мы тело не возьмем с собой.

Оно останется и, глиняное, сгинет.

На нас иное веянье нахлынет,

и мы уйдем в иного моря бой.

Лишь тело называем мы судьбой.

Печальное, оно совсем не знает,

где нас оставит и куда доставит.

Но что-то в нас его тихонько славит

за кроткое истаиванье жил.

Я в дрожи внетелесной тихо жил.

И в этом промежутке все успехи,

укромные, чуть слышимые вехи.