На задворках мира

В веке пророков ничтоже знача,

Я не пытаюсь давать уроков,

И обучаюсь искусству плача –

Век доживает моя Россия,

Ей нужен реквием, а не мессия.

Но нынче внемли моему кличу!

Я, дерзновенный, глаголю притчу:

Некогда, в гиблый голодный год,

Псы, разодравшие плоть господ,

После – терзали Господню плоть!

И обреченно молчит Господь.

– Знай, что в нетопленой мгле

Палат

Умер Пилат,

И воскрес – Пилат.

Что, преклонясь

У стального шкафа,

Ключ, наконец,

Подобрал

Кайафа!

Ко мне устремлен ледяной штык,

Словно несытый железный клык.

Это – ответ

Удалого племени.

Благодарю за машину времени…

Грозно рычит петербургский наст.

Жалит мороз, будто рой ос.

Тает во вьюге,

Раздет и бос,

Мудрый Спаситель

Племен и каст…

Кто

Из двенадцати

Не

Предаст?

21–23 января 1986

Сапсан

Лилии Александровской

Я застрелил его. А это

Грозит бедой…

Ив. Бунин

Седой сапсан слетел к воловьим ребрам

И задремал на остове вола.

Но ахнул гром ружейного ствола

И эхо простенало о недобром.

Убийство птицы – грозная примета.

Его свершил зловещею порой

Не бог, не царь – лирический герой

Великого российского поэта.

Безжалостны погубленные птицы,

Пернатым покровительствует Рок…

Ужель не вспомнил ты, взведя курок,

О скорбных ликах дедовской божницы?

…Раздроблены цветные стекла окон,

Распилены стволы столетних лип,

Изрублен шкап, сожжен дагерротип,

Растоптан медальон, растерзан локон.

О медальонах, локонах и шкапах,

О тихом царстве милых сердцу благ –

Забудь!.. Во мраке твой косматый Враг

Восстал и зашагал на задних лапах.

И близился, гася громадным телом

Созвездия беспомощных небес.

Он шел в ночи. Он шел наперерез

Всему, чем был ты жив на свете белом.

Извечный враг поэтов и поместий,

Он звал меньших собратий без числа

В ковчег под предводительством осла,

В глухое братство бессловесных бестий.

И распухала дьяволова завязь,

И вызревала в окаянный плод;

И ликовал неумолимый сброд,

В грядущее восторженно уставясь.

А обреченный уповал на жалость,

А сонный мир глядел издалека…

И возносилась тяжкая рука,

И лезвеё со свистом низвергалось.

И зарыдала над землею вьюга,

И хохот сытый к небу полетел:

Зверям хватало человечьих тел,

И не спешили звери жрать друг друга.