На излёте, или В брызгах космической струи. Роман

Никаких воздушных боев не будет, а самолеты не спасет ничто – они будут сбиты.

Мы впервые не поверили нашему наставнику. Нам так нравилась военная авиация. Именно военная, потому что гражданская уже казалась нам, юным поклонникам покорителей неба, обыденной, лишенной романтики. А ракеты воспринимались как что-то неодушевленное, архаичное, типа сигнальных ракет, снарядов от «катюш», или наоборот – как нечто из области научной фантастики, типа межпланетных кораблей будущего.

В тот день генерал был чем-то огорчен, а потому, похоже, много выпил.

Иначе, мне кажется, вряд ли затеял бы с нами тот странный разговор. Именно его состояние и заставило нас усомниться в достоверности рассказа.

– Фантазер, – не сговариваясь, заключили мы с Женей и не стали ничего уточнять у его отца, тем более, генерал просил строго хранить доверенную тайну. Повторных бесед на эту тему не было. А потому мы по-прежнему «бредили» авиацией.

Как-то раз, когда уже учился в шестом классе, мне поручили навестить нашего заболевшего одноклассника – Володю Ткачева.

У него я впервые увидел сделанную им кордовую модель самолета. Особенно поразил миниатюрный моторчик, который работал как настоящий авиационный двигатель.

С легкой руки Володи я несколько лет был активным членом кружка авиамоделистов при харьковском Дворце пионеров. В кружке научился не только проектировать и собирать достаточно сложные модели, но и управлять ими в полете.

Мое увлечение сохранялось долгие годы, а высшим достижением стала копия американского самолета F-102, которую сделал из тонкого дюраля по заводской технологии.

Но, это случилось, когда учился в Харьковском авиационном институте и работал на авиационном заводе.

Когда умчат тебя составы

За сотни верст в далекий край,

Не забывай родной заставы,

Своих друзей, своих подруг не забывай.

Не забывай, что после вьюги

С весной опять приходит май.

Не забывай своей подруги,

Своей весны, своей любви не забывай.

Эту песню я услышал во сне.

Я проснулся, когда отзвучали ее последние аккорды. Мелодия, а особенно слова песни показались необыкновенно выразительными. Непостижимым образом они затронули какие-то особо чувствительные струны души девятилетнего ребенка, каким был тогда.

Несколько минут лежал и тихо плакал от избытка переполнявших чувств. «Я никогда тебя не забуду, Людочка», – мысленно повторял одну и ту же фразу, заливаясь слезами. Возможно, это была песня-предчувствие моей судьбы. Не знаю.