Стекляшка

История. Я осел за последней партой с нацарапанными циркулем словами: «Мартынов долбаеб». Ну это уже вчерашняя новость. Молва о перспективном молодом учёном, который в одиночку ставил эксперименты со спиртом под столом на уроке физики, обрела нешуточную популярность и целую плеяду храбрых последователей, вознамерившихся повторить опыт – или даже превзойти – великого учителя. На двадцатиминутной перемене бегали через улицу за образцами. «К хачам», – как говорили сами исследователи. Белый ларёк держался на восточных сладостях и осиновых ветках: в любой момент мог рухнуть.

Зато не приходилось корчить «давно совершеннолетнего». Приди сюда метровый шкет с Looney-Tunes-ранцем за баночкой «Страйка» и пачкой «Петра» – ему бы упаковали всё в блестящий пакет и посоветовали закусывать мороженым.

Если старушенции с раком от мата можно сделать скидку за частичную мумификацию, то сверстникам оправдаться нечем. В голове зазвучал голос Николая Николаевича Дроздова: «Урок истории – одна из наиболее благоприятных почв для демонстрации своей хитрости и смекалки.

Посмотрите, как эти юные приматы мило кривляются в надежде запутать хищника».

– Германия напала на Польшу в… Простите, Антонина Эдуардовна, электричество отключили, а у меня учебник на телефоне… – жалобно тараторила жертва природы, пока моргал в кармане сотовый. Мама пишет, что горячую воду дали.

11 марта

Вот перечитываю: и ничего примечательного. Но так засело всё это в памяти. А если бы всё кончилось иначе?

12 марта

ДЕВСТВЕННИК

– Германия напала на Польшу в… Простите, Антонина Эдуардовна, электричество отключили, а у меня учебник на телефоне…

Опять меня оставили после уроков.

Впрочем, несмотря на полировку парт, компанией Антонины Эдуардовны я наслаждался.

На вид ей было лет тридцать. Мне же едва исполнилось 18. Я засматривался на ее короткие чёрные волосы, большие янтарные глаза, острый носик. Когда думала, она прикусывала нижнюю губу, над верхней – почему-то это всегда ассоциировалось у меня с француженками – красовалась маленькая родинка.

Для пущей строгости она носила юбку-карандаш, но та только подчёркивала прелестную фигуру.

Когда её встречал муж, меня передёргивало. Эта жаба с монашеским котелком из волос, целованная, но так и не ставшая принцем, неумело вела под руку романтичную парижанку, которую судьба занесла чёрт знает куда.

– Зашторь окна, Яша, – попросила Антонина Эдуардовна.