Стекляшка

Неужели моя реальность не могла придумать что-нибудь поинтереснее? Прежде чем ответить, я несколько раз проговорил приветствие, подбирая самую трезвую интонацию.

– Добрый день! Репортаж? Да, конечно, помню, смогу.

Я обещал переночевать на вокзале и написать об этом. В стекле отражалась моя помятая физиономия. Что ж, самое время.

* * *

Московский вокзал ослепителен. Фонари, фары, светофоры, магазинные вывески, шашки такси, диоды бегущих строк – и из глаз посыпалась стружка сетчатки. Холодный ветер залезал под пальто и щипал бледную кожу.

В лицо плевался дождь. Мы привыкли к унижениям. Этот климат кого угодно отхлещет плёткой по заднице.

В зале ожидания за крепостными стенами на колёсиках и картонными башнями ныли дети и рычали мамаши. От привратниц воняло старостью и килограммами пилюль-пустышек, которые они пихают во все имеющиеся отверстия, чтобы не чувствовать боли. А ещё не смеяться, не плакать, не любить, не ненавидеть – не ощущать вообще ничего, что хоть отдалённо напоминало бы о том, что они ещё живы.

Ты сам вправе решать, когда умереть. Опустить занавес гораздо раньше, чем туша начнёт вонять. Или по традиции – вообще его не поднимать.

Бродя по коридорам, я наткнулся на тихую розовую лестничную клетку, сел на ступеньку, положил голову на шершавую стену, закрыл глаза…

– Молодой человек… – В паре метров так же сидел заросший худой мужик в рванье.

Меня уже выворачивало от предстоящих мольб и благословений. Но он ничего не просил.

Он молчал, уставившись в ступеньку.

– Я из Беларуси. Работать приехал сюда. Никто меня там не ждёт. Никто не ждёт. Вот я и подумал, может, с деньгами будут ждать. А теперь не дождутся.

Мой сосед закашлялся и снова замолк, не отрывая взгляд от бетона.

– Почему меня все бьют? Битой дали по спине, отпинали и ограбили. Это я понимаю… Но полиция зачем? Я же ничего не делал.

Молчание. Короткие брюки оголяли ссадину с кулак, обмотанную пожелтевшими бинтами.

Он гнил заживо.

– Сейчас охранник увидит. Тоже бить будет. Но я же тихий, не мешаю. Просто хочу погреться.

Он смотрел не на ступеньку. Он смотрел в бездну, которая звала к себе.

* * *

Ужасно хотелось есть, а последние деньги я пожертвовал Ильнату на развитие мирового терроризма. Продавец привокзального бистро дремал на прилавке рядом с беляшами, которые ждали именно меня. Прихватить парочку и уйти? Нет, слишком рискованно. И скучно.