Друзья-соперники

В вечерней школе, куда я пошел учиться, встретил Лену. Девушка оказалась серьезной особой, очень эффектно отвечала у доски. Великовозрастные ученики «вечерки» с восхищением слушали ее, любуясь милым личиком. Поразило оно и меня…

Дорога к нашим домам оказалась попутной. И вот поздним вечером мы оказываемся рядом и идем по аллее. Теплая осень, дорожка усыпана желтыми листьями. Я о чем-то говорю, говорю, почти сознательно растягивая время. Лена, видно, тоже не спешила возвращаться на съемную квартиру.

В темной аллее я не вижу лица Лены и не знаю, как она реагирует на мои слова.

Но темнота придала мне смелости… Я будто почувствовал, что эта тихая деревенская девушка не оттолкнет, не посмеется надо мной.

Может, мне это только казалось, но вскоре я фантастически осмелел в речах. И в первый же вечер признался, что у меня никого не было до нее, и что она мне «ужасно» нравится.

Все это прозвучало довольно скоро, наивно, но она не оттолкнула меня, хотя еще не сказала мне «да». Мы оба были юны и доверчивы и чувствовали друг к другу взаимное притяжение…

Первое чувство, первые романтические встречи.

Потом, в другие вечера, идя со школы, мы также не спешили по домам: я – под крышу брата и его семьи, она на квартиру к бабульке, у которой остановилась на постой.

Юности все по плечу! Лена уже поступила в фармучилище после восьмого класса. Ей хотелось быстрее овладеть интересной профессией, о которой раньше и не мечтала. Поступив, стала легко усваивать сложные науки, бензольные формулы, латинские названия, свойства лекарств и многое другое.

Она жила теперь самостоятельно. А дома было не просто – престарелые родители с трудом тянули крестьянское хозяйство. На плечах матери Анастасии Михайловны находилась ее младшая сестренка, а в комнате уже несколько лет лежал парализованный отец, инвалид войны.

Когда отец Лены был еще в силе, он со сноровкой управлялся по дому и с хозяйством, держал лошадь, хотя в хрущевскую пору такое категорически не приветствовалось властями.

И отобрать просто так уже не могли – не то время. Он платил большие налоги, а пенсию получал маленькую, стоически сопротивляясь внешнему давлению. Он был единственным в селе, у кого была своя лошадь.

Лена с малых лет познала крестьянский труд, помогала матери по дому, поливала большой огород, где выращивались помидоры, огурцы, картошка. Держали домашнюю птицу, коз, из их пуха мать вязала отличные оренбургские платки и «паутинки». Конечно держали кормилицу-корову.