Ормедея. Тайна одной женщины

Никогда еще он не приходил на учебу так рано – за час до занятий – и теперь, сидя на парадной лестнице, курил, наслаждаясь тишиной и казавшимся без людей каким-то иным пейзажем университетского сада. Дато вообще любил поступать не как все и оказываться в ситуациях, где мог почувствовать себя отличным от других. Даже такой пустяк – быть тем единственным прохожим, что идет по улице против общего потока людей, наделял его душу приятным чувством исключительности.

Вот и сейчас он с тихой радостью встречал взглядом тех, кто постепенно наполнял двор движением: «Вы только явились, а я уже здесь».

Наконец появился и тот, кого он ждал.

– Ты корпусом не ошибся? Ваш – соседний, – обнял его подвижный улыбчивый парень.

– Гия!

– Или ты пришел в ресторан меня отвести? Уже два года, как проспорил!

– В ресторан не отведу, но долг закрою. У тебя занятия важные?

– А что предлагаешь?

– Таким вином угощу, какое ты в жизни не пил и не выпьешь!

– Как учат предки: «Если действовать не будешь, ни к чему ума палата»[20 - «Если действовать не будешь, ни к чему ума палата» – цитата из эпической поэмы Шота Руставели (ок.

1172–1216) «Витязь в тигровой шкуре».]. В путь!

– Да, глупостями вас на историческом не кормят. Давай еще Мари подобьем на прогул.

– Мари я всегда рад! Кстати, Меджнун, ты своей Лейли[21 - «Лейли и Меджнун» – поэма персидского автора Низами (ок. 1141 – ок. 1209) о несчастной любви юноши Кайса к красавице Лейли; прозвище Кайса – Меджнун (араб.

«безумец») – стало нарицательным именем страстно влюбленного человека.] так в любви и не признался?

– А ты своей?

Дато и Гия были не разлей вода с детства: росли в одном дворе на Кутузова, переживая общие радости и невзгоды. Проводили вместе столько времени, что в глазах окружающих стали братьями. Даже влюбленности их были схожи. Разве что Дато успел сойтись с Мари, а Гия никак не решался преодолеть барьер дружбы с Мери. «Смотри, еще замуж выйдет!» – подначивал друга Дато.

Они любили подзадоривать друг друга. Так, и в университет Гия поступил на спор: год слушал россказни Дато о прелестях жизни студента, а потом заявил: «За хороший спор могу сам хоть завтра поступить!» С тех пор Дато и задолжал ресторан на десять персон: достаточных денег все не заводилось. Гия не был в претензии, обнаружив в себе подлинную страсть к историческим наукам.

И сейчас, поднимаясь к дому Дато по улице Чахрухадзе[22 - Чахрухадзе (XII–XIII вв.