Метроном

И в том самолёте сидит пассажир,

и кажется, даже живой.

Считает воздушные он этажи,

соседку считает женой.

И пусть эта фифа ему не чета —

накрасила рот и молчит,

но кто-то же должен платить по счетам

за тех, кого не приручил.

А город внизу уменьшается всё;

глазами похлопал и лёг.

И только в эфире, забитом попсой,

горит голубой огонёк…

Астральный трансформер вздымает Ковши.

И, рухнув на Землю с небес,

волхвы вспоминают, куда они шли

и кто их кураторы здесь.

«Снег начинает падать не раньше, чем ты…»

Снег начинает падать не раньше, чем ты

грузно садишься в кресло и замерзаешь.

Время несогласованно и плачевно,

если смотреть на вещи его глазами.

Всё налицо: неровности, швы, помарки.

Люди вообще скомканы и приплюснуты.

Над головой проносятся вихри кварков,

а под ногами лопаются моллюски…

Стены покрыты инеем и сквозь них ты

видишь дворы в неверном, коварном свете.

Спину шоссе перебегают пихты.

В дальнем окне пляшет линялый свитер.

Прямо под ним – окаменевший мамонт.

И дикари кухонными ножами

режут его и впопыхах ломают

лезвия.

И когда, раздувая жабры,

за гаражом, по крышу ушедшим в землю,

штопором входит в воздух косяк салаки,

время становится чем-то совсем музейным:

мумией, ископаемым, рощей статуй.

«После Нового года у них продолжается старый…»

После Нового года у них продолжается старый.

Снега нет. Ветра нет. День похож на футляр от гитары;

он слегка залоснился и замер в медвежьем углу.

Персонажи скучают. А что им ещё остаётся?

Головами качают. Включают подсветку эмоций.

Диалог состоит из «ага», «огого» и «угу».

Огого – это «сильно». Ага и угу – «как обычно».

Чёрно-белая фильма: субтитры, цензура, кавычки.

Это Мёбиус с лентой зашёл погостить и отжёг.

Персонажи, вставая, роняют слова и запчасти.

И под треск киноплёнки дрожат на клеёнке две чашки.

И под каждой из них образуется липкий кружок.

Начинается снег.

По экрану ползёт что-то среднее между медведем

и бастардом гориллы… Дублёр, задушив двойника,

говорит в микрофон о превратностях киноискусства.

После Нового года у них обостряются чувства,

но дождавшись финала, мы видим одни облака.

Отражения

Зеркало смотрит в зеркало. В каждом из них стоит

некий субъект, лет 50 на вид,

может, и 90, черты-то стёрты.

Есть вероятность – юноша он ещё.