Метроном

Зеркало смотрит в зеркало, всё течёт.

Трудно сказать, кто тут живой, кто мёртвый.

В сдвоенных отражениях, в дублях дней

город в своём скольжении всё бледней,

и сквозь него проступает такое нечто —

впору бежать и прятаться, ибо скатившись за,

не уберечь сознание и глаза,

ежели ты нуждаешься в них, конечно.

Зеркало смотрит в зеркало, сделав скрин —

шот оплетающей всякий предмет тоски,

жажды чего-то большего или даже

меньшего, чем дано тебе, а дано:

зеркало смотрит в зеркало, видит дно

чёрной дыры в отверстой груди пейзажа.

«Я забыл, к чему снится янтарный буйвол…»

Я забыл, к чему снится янтарный буйвол.

Он лежит во тьме на стёганом одеяле.

И могучий бес в пепельных крыльях бури

голубые кольца в ноздри его вдевает.

Ведьмы плетут венки и нанизывают на рога его.

Если ты не евнух, любая раздвинет ноги.

«Практикующий магию практикует и полигамию», —

смотрим книгу Еноха.

Ты, конечно, можешь бежать, но я тебе не советую,

ведь куда бы ты ни бежал, все дороги ведут к погибели:

мы едим своих стариков, чтобы ночь оставалась светлой,

те закалывают детей, чтоб дожди наконец-то выпали.

Покажи язык из погребальной урны.

Что за дело им, как ты здесь оказался?

Вспоминай же – У Лао-цзы был янтарный буйвол

(для профанов – чёрный, в апокрифах пишут: красный).

«Ты смотришь, как бабочки замертво падают на пол…»

Ты смотришь, как бабочки замертво падают на пол.

Ты слышишь оркестр: он играет то Баха, то Франка.

Выходишь из комнаты и на негнущихся лапах

идёшь параллельно покрытому саваном парку.

В передних конечностях – тельце зверька. И, вгрызаясь

в дрожащую плоть, ты опять перепачкался красным…

Разводят костры существа с ледяными глазами

у смутных порталов, на площади круглой и грязной.

Ты силишься вспомнить, откуда всё это взялось, и

летишь без страховки в какие-то чёрные дыры,

где в кожаных креслах сидят здоровенные лоси,

сидят и хохочут, что старые, что молодые.

На их мониторах ты словно вращаешься в танце,

становишься вихрем, несёшься сквозь эры ли, яти,

сперва искривляя, потом распрямляя пространство,

пока не проснёшься, что бабушка надвое, кстати.

«На первом канале, в прямом эфире…»

На первом канале, в прямом эфире

Бог говорит, что Бога не существует.