«Дама в черной перчатке» и другие пьесы

Король на площади

…Marchant vers la terre promise

Josuе s’avan?ait pensif et p?lissant,

Car il etaif d?j? l’?lu du Tout Puissant.

    A. де Виньи. Mo?se

…Ailleurs! Plus loin! je ne sais o?.

    Lamartine

Маленькой и черной ЖУК,

СКАРАБЕЮ моей жизни

Каталог действующих:

Поэт. 25 лет. Резкие углы лица. Причесан очень гладко. Не много стилизуется под англичанина.

Бог. Более известен под именем Иисуса. Говорит тенорком. Столько лет, сколько их промчалось или проплелось от Рождества Христова.

Девушка. Дома собрание сочинений Евреинова и Уайльда. Зимой – шубка с шеншилями. Кольцо с бирюзою. Обожает Бердслея и Сомова.

Женщина. Имеет абонемент к Кусевицкому. Смотрела Дункан, но не понравилось. В кафе одна не ходит.

Господины. – Субъекты. – Дамы. – Старики. – Женщины. – Игроки. – Старухи. – Юноши. – И еще разные люди и вещи, которые двигаются, но не говорят, и с которыми вы не познакомитесь, а потому я их имен не помню.

Все здесь написанное случается вчера, сегодня и завтра.

Здесь: в Москве и около. Впрочем, случается повсюдно.

Действие первое

Занавес поднимается и…

Притон. Накурено. Бутылки. Женщины. Вино. Кокаинисты с синяками у глаз. Эстетствующие господины с плохо вычищенными ногтями и дамочки, точно спущенные с цепочки Кузнецкого. Народу весьма и весьма много, но все одноцветные (с виду похожие, похожие один и одна на другого и другую.

Словно томы собрания сочинения Брюсова в «Сирине»). Такое утомительное веселье, что спать хочется. Не то ветер, не то ночь стучит расцветающими белыми окнами. Да корни луны запутались в вермишели изысканных духов и растрепанных причесок. Ведь вот только что вошел вот этот самый господин, а уже оказывается, что он поэт, правда, малоизвестный, но очень неплохой. Конечно, никто всего этого не знает. Вообще никому ни до кого нет решительно никакого дела. Это совершенно очаровательно. Поэт озирается и как будто что-то вспоминает, припоминает как будто.

Поэт:

Вывалился из прошлого просто, как пьяный седок

Из розвальней на повороте, где выбой,

И какой-нибудь день мною плеснет в рожок,

Как волна на утес зазевавшейся рыбой.

Обвешанный грезами, как рождественская елка,

С уже подпаленной свечами печали душой,

Совсем несуразный, но еще зеленью колкий,

Я в крест переулков вставлен судьбой.