Вдохните жизни. Людям о людях

К тому времени людей на кладбище оставалось немного. В основном, местные: Воровсколесские казачки, не желая оставлять начатое, отправляли внутрь шкалик за шкаликом, да кучка оборванцев шныряли по могилам, собирая угощенье.

Я оставил на свежем холмике коробку с финиками и побрёл к выходу.

19.04.2020, пос. Новопетровский Тульской обл.

По нотам

Иду. Курю.

Есть какое-то неуловимое для постороннего человека отличие вод, протекающих через город Петра, от Москвы. В который раз пробую загнать в слова её, эту тень истины, но хватаю только воздух.

Всё, что я успел сообразить на этот счёт до сего дня, сводится к тому, что Нева монументальнее. И воды её волнуются по-другому – грандиозно.

А небо такое же, как если бы ты не продался.

Думая обо всём этом, я, наконец, покинул набережную и обогнул императорские конюшни. Вдоль восточного фасада в сторону Невского проспекта, ленно и не спеша, шла молодая пара. Они остановились за мостом, у Спаса на Крови. И так вышло, что я нагнал их.

Он повернул девушку к себе лицом, вложил в её ухо этот, как его, стручок, приглашая послушать что-то, и закатил глаза к небу.

Что же, я не знал, как она прекрасна?

Та с интересом смотрела на него. Потом молодые люди начали чуть заметно покачивать головами из стороны в сторону (видимо, в такт музыке), со временем наращивая амплитуду; повернулись синхронно и пошли в пляс. Незадолго до этого, парень, спуская взгляд с небес на землю, задержался на мне и улыбнулся, будто приглашая стать участником какого-то заговора.

Переступи черту впервые за сто лет.

Он изящно обнял её за талию и, временами выпуская, позволяя той делать нелепые обороты, жестикулируя и громко вторя вокалисту, понёс! Понёс! Они парили прямо над землёй. Он снова заключал её в свои объятия; выпускал, удерживая и снова прижимая к себе, кружил! Кружил! И пел. До самого проспекта. Она была послушна в его руках; смеялась в голос и никого не стеснялась.

Эй, а кто будет петь, если все будут спать?

Встречные теснились на узком тротуаре, сторонясь; полагали, наверное, что молодёжь напилась.

Кто-то из прохожих улыбался. Я шёл за ними. Просто так, – от того, что мне некуда было спешить этим утром. Сквозь жидкую одежду нещадно пронизывал холодный ветер, наращивая скорость в узком для себя городском пространстве. И я тогда подумал, помню, что невозможно всю жизнь петь и плясать: когда-то придётся и поплакать.

Мы будем пить и смеяться, как дети.