Три кг первого

И кепку какую-нибудь купи – будем надеяться, из старых знакомых ни с кем не столкнешься. Похороны сестры Беломорского завтра в одиннадцать вот здесь, – Одинцов развернул на столе распечатанный из Интернета фрагмент карты с обозначением кладбища. – Вечером попозже осмотришься. Ряд и место найдешь, я на обороте карты написал тебе все. По нашей информации, стрелок будет с небольшого расстояния работать. Кладбище старое, все заросло – путей отхода не сосчитать. Твоя задача вычислить рабочую позицию стрелка. Я в снайперском деле не профессионал, но сработать можно с любой березы, а их там – целый лесопарк.

– И?

– Ну и отработать стрелка… – Одинцов оценил реакцию собеседника и, признав ее удовлетворительной, продолжил: – Не на глушняк, разумеется, ни в коем случае! И никаких жизненно важных, только конечности! Ты понял?

– Да понял я. Он вам живой нужен. А работать-то из чего?

– За могилой Неизвестного солдата, это по главной аллее третий участок справа, рабочий трехзарядный «Зауэр» в брезенте в бурьяне.

Старый, но осечек не дает. Из конфиската. Оптика, конечно, не «Цейс» – новодел, но для нашей цели сгодится. Перчатки резиновые тоже в брезенте найдешь. Отработаешь, инструмент оставляй и уходи. Я к тебе вечером приеду. Если цель будет недостижима или ее не будет вовсе, что маловероятно, – звони. Я буду рядом.

Несмотря на уговоры немногочисленных участников траурной процессии, подначиваемых Катериной, Света стояла на своем:

– Давайте еще чуть-чуть подождем! Антон, скажи!

– Светочка! Как ты не понимаешь? Нельзя ему сюда, не придет он! – не унималась Катерина.

– Теть Кать, ну если Света так уверена… – поддержал супругу Антон.

Светлана сняла солнечные очки, закрывающие распухшие веки и покрасневшие от слез глаза, еле заметно улыбнулась и, указав рукой на дальнюю, противоположную центральному входу сторону кладбища, прошептала:

– Деда Проша…

Антон не сразу признал в одетом в дорогой черный костюм мужчине с лилиями Прохора. Гладко выбритый, аккуратно причесанный и подтянутый Беломорский выглядел лет на двадцать моложе, чем в день их первой встречи.

Когда Прохор приблизился, Катерина прошептала:

– Отпели уже в часовне при больнице, нельзя открывать…

Беломорский кивнул могильщикам, и те стали медленно опускать гроб. Когда дело было сделано и все присутствующие начали поочередно бросать в могилу комочки сырой глины, Прохору стало не по себе, и он, отойдя на пару шагов от остальных, достал из портсигара папиросу.