Девять

шист я помню это считалку

усач скончался уже но портреты на каждой стене

глядели строго и кажется были в силе

медали и орден лежали в ящике помнится мне

отец и дедушка их никогда не носили

два десятка пластинок шаляпин собинов патефон

иглы в стальной коробочке голос треск и шипенье

все это была не жизнь но размеренный тусклый фон

то ли дело цветенье каштанов и ласточек пенье

я послевоенный ребенок отродье семьи врачей

семьи которая вышла почти без потерь из ада

свет часто гасили но в доме запас свечей

в двух кварталах бульвар воронцовский дворец колоннада

я послевоенный ребенок согретый весенней листвой

глядевший на мир не видевший дальше носа

а мимо тележка безногого гремела по мостовой

четырьмя подшипниками заменявшими ей колеса

«мама держит сахар в банке с прилегающей крышкой…»

мама держит сахар в банке с прилегающей крышкой

мама уксусом протирает на кухне клеенку

спать с живым котенком лучше чем с плюшевым мишкой

но какая еврейская мама позволит такое ребенку

а ребенок тащит в дом со двора заразу

сколько раз говорить погладил кошку и вымой руки

чистота залог сам знаешь чего не сразу

ребенок постигнет истинность этой науки

пятнышко на бедре стригущий лишай понятно

блохи скачут наперегонки по белой твоей простынке

так и живем учишь и учишь ребят но

толку в тебе как в заезженной старой пластинке

просыпаюсь рано спит жена и кошка под боком

гигиена и санитария чего от меня вы ждали

и христианский Бог глядит на меня Всевидящим оком

и еврейская мама глядит на меня из космической дали

«о наши потери! казалось, раз помолись Марии…»

о наши потери! казалось, раз помолись Марии,

не поможет – молитву сотню раз повтори и

все, что утрачено, возвратишь с лихвою.

но я никогда не увижу волошинских облаков Кимерии,

проплывающих над головою.

и смотровая площадка – все это в вашей власти,

все для вас, а не для меня – в зубастой пасти.

что вам до инородца, тем более – до иноверца?

видели очи, что захватили жадные руки имперца?

ешьте, хоть повылазьте.

ешьте вместе с кровью пролитой, с Перекопом

с расстрелами, оккупацией, депортацией, так, галопом,

мчится история, зная, что все завершится развалом.

что до наших жизней – они проходят по узким тропам.

скоро совсем пройдут. дело – за малым.

в нашей жизни важно не делать движений резких.