Девять

«Волошин прятал белых от красных и красных от белых…»

Волошин прятал белых от красных и красных от белых.

Но красные – белые презирали таких мягкотелых.

Таких поэтических, в греческих балахонах,

таких бородатых, как в церквях на иконах,

таких, живущих среди книжек под курчавыми облаками,

с видом на море, которое Бог сотворил своими руками.

Красные, белые, умирали и убивали,

не глядели с балкона за горизонты, за дальние дали,

не прибавляли в весе, не старели, не слушали птичьи трели,

не рисовали бесчисленные киммерийские акварели.

У кого-то был царь, у кого-то красные флаги,

у всех во рту привкус крови, а также сивушной браги.

И всех друг от друга нужно спрятать надежно.

Лучше бы всех, навсегда, но это вряд ли возможно.

«Всюду порча и сглаз, повторяю – порча и сглаз…»

Всюду порча и сглаз, повторяю – порча и сглаз,

порча и сглаз – повторяю в последний раз.

Всюду ведьмы и колдуны, повторяю – ведьмы и колдуны.

Злоба в сердцах, в густых волосах колтуны,

ведьмы и колдуны.

Шепчут, тычут иглой в образ твой восковой,

окропляют его оскверненной святой водой,

ведьмы трясут головой, колдуны – бородой седой.

Всюду мрак и нечестие, колдовство, ведовство,

человек это та еще бестия, всюду заговоры, воровство,

ведьмы и колдуны – сотоварищи Сатаны.

Все вокруг осуждены, только на нас нет вины,

только на нас юбки до пят, платки до бровей,

ангелы справа, бесы, известно – левей,

ангел к правому, бес к левому полушарию или плечу,

через левое полушарие нельзя передать свечу.

Нельзя передать свечу ни к иконе, ни к алтарю.

Всюду порча и сглаз – в последний раз говорю.